Чтение онлайн

Теперь Карлос хотел оповестить весь мир о том, что не чувствует себя проигравшим. Он начал работать на этот образ еще в кабинете судьи. Взбешенный тем, как средства массовой информации освещали его арест, их красочными рассказами об его алкоголизме, операции по липосакции и о его связях с проститутками, Карлос написал в тюрьме страстный ответ. Его заявление, опубликованное через две недели одной из французских газет, было призвано исправить его поблекший имидж:

“Меня схватили в лучших традициях мафии. А теперь, когда я ни для кого не представляю угрозы, вместо того чтобы убить меня физически, меня убивают нравственно. Я этого не понимаю. Почему меня пытаются выдать за алкоголика? Это не соответствует действительности, я никогда не был пьяницей. Почему говорят, что меня оперировали ПО ПОВОДУ ЛИПО-сакции, когда речь шла о варикозном расширении вен!* Не понимаю. Я — простой человек и прежде всего — отец. Моя жена и дочь живут в Венесуэле в кругу моей семьи рядом с моей матерью”.{434}

Несмотря на всю свою обиду на суданцев и другие покровительствовавшие ему режимы, Карлос не собирался следовать их примеру и доносить на них. “Я — один из основателей Организации международных революционеров и остаюсь ее членом, — заявлял Карлос в своем послании. — Мы убиваем предателей в своей организации. Поэтому не ждите, что я начну выдавать дружественную нам страну и называть чьи-то имена”.{435} Много позднее он туманно намекнул на то, что план “по нейтрализации Карлоса” (он называл себя в третьем лице) был задуман американцами и французами при финансовой поддержке Израиля и Саудовской Аравии. Только французы, говорил он, способны “превратить похищение в законный юридическим процесс".{436}

Вскоре после ареста Карлоса Верже поклялся вчинить иск французскому суду, утверждая, что его клиент, которого он называл не иначе как “Доном Карлосом”, был похищен, а потому должен быть немедленно освобожден. В случае провала он собирался обратиться в Европейский суд по правам человека. Те же доводы Верже использовал при защите бывшего офицера гестапо Клауса Барбье. Арестованный боливийской полицией за неуплату крупной суммы штрафа после банкротства одной из его компаний, Барбье был посажен на французский военный самолет “Геркулес С-130”. К нему были приставлены два офицера Службы противодействия, которые предъявили ему ордер на арест, как только самолет приземлился во Французской Гвиане, откуда Барбье был доставлен во Францию.

С другими жертвами французского произвола поступали не лучше. В деле полковника Антуана Аргу, возглавлявшего движение военных заговорщиков, выступавших против предоставления незавивимости Алжиру, Франция заняла позицию полной непричастности к его похищению в Мюнхене в феврале 1963 года. Согласно официальной версии, блестящий офицер и самый молодой полковник Аргу был обнаружен благодаря анонимному звонку закованным в цепи в фургоне, который был удобно припаркован неподалеку от Нотр-Дам в непосредственной близости от штаб-квартиры уголовной полиции. “Посмотрите, как французская полиция поступает с французским офицером!” — воскликнул бывший борец свободной Франции при виде офицера полиции.

Однако вскоре защита Верже начала страдать от просочившейся в прессу информации о прежних связях адвоката с заключенным. Словно направляемая чьей-то невидимой рукой информация из архивов Штази проникла на страницы газет. Верже перешел в оборону и заявил, что президент Миттеран приказал его убить — предположение, которое было воспринято со смехом главами секретных служб и помощниками президента. Карлос шутил: “Скоро мы поменяемся местами, и тогда я буду приносить вам апельсины”. В прессе появились предположения о том, что судья Брюгьер собирается возбудить дело против Верже на основании документов Штази, свидетельствующих о его связях с Карлосом.

Несмотря на всю предшествующую помощь Верже, Карлос был разочарован. В книге, опубликованной в ноябре 1994 года, Верже сделал неосторожное признание в том, что Карлос повинен в побоище, устроенном на улице Тулье. “В Париже на улице Тулье он действительно совершил прискорбные поступки, чтобы избежать ареста. Однако как борец он имел на это право, — пишет Верже. — Он пристрелил человека, который возглавлял сеть агентов Народного фронта, а затем перешел на сторону Моссада и оказался под защитой французской полиции”.{437} Это признание взбесило Карлоса, но только после того, как он понял, что у него нет шансов на освобождение, его отношения с адвокатом непоправимо испортились. Карлос перестал ему доверять и в 1995 году отказался от его услуг. Верже дипломатично пояснил, что у них разошлись взгляды на стратегию защиты и роль защитника.

Верже был не единственным адвокатом, вступившим в конфликт с Карлосом. Мурад Уседик, алжирский француз по национальности, назначенный работать вместе с Верже, заработал свою репутацию, защищая борцов за независимость Алжира и бывшего патрона Карлоса Джорджа Хабаша, когда тот был арестован в Париже в январе 1992 года. Официальной причиной его разрыва с Карлосом опять-таки была названа проблема “взаимоотношений адвоката с клиентом”. В действительности же в феврале 1995 года на одном из закрытых (слушаний Карлос обвинил одного из коллег Уседика в том, что тот шпионит за ним в интересах французской полиции. На следующее же утро разъяренный Уседик вместе со своим расстроенным коллегой нанес ему визит в тюрьме. “Плевать я хотел на таких террористов! — кричал Карлосу Уседик, после чего вылетел прочь, бросив на ходу заместителю начальника тюрьмы: — Заберите этого несчастного идиота!” Карлос проводил его угрюмым молчанием.

Через несколько месяцев после ареста Карлоса его частная армия распалась. По оценкам французской разведки, она насчитывала не более дюжины человек, часть из которых видели в Бейруте, Аммане и Дамаске. В^начале 1995 года офицеры ДГСЕ обнаружили 48-летнего Иоханнеса Вайнриха, когда он проезжал через Джибути к мысу Горн, чтобы отправиться оттуда через Аденский залив в бывшее марксистское убежище Карлоса. Однако разразившаяся за год до этого гражданская война, в результате которой марксистские повстанцы Южного Йемена потерпели поражение и было подтверждено объединение Северного и Южного Йемена, означала, что это убежище стало гораздо менее безопасным. Живя в Адене под именами Джона Салеха и Питера Смита, он судорожно собирал по разным тайникам и рассеянным членам обезглавленной организации все свои записи, которые он столь подробно вел в течение многих лет. В Адене его видели представители по меньшей мере трех секретных служб — ДГСЕ, ЦРУ и немецкой БНД. Неопровержимые улики были получены с помощью отпечатков пальцев, которые Вайнрих оставил на тарелке в ресторане.

Немецкая разведка настаивала на том, что именно она должна получить соотечественника, столь долго находившегося в бегах. У ЦРУ оснований для захвата Вайнриха было не больше, чем Карлоса, поэтому оно предпочло отступить. Французы полагали, что Карлоса им больше чем достаточно, и с радостью предоставили Вайнриха немцам. Офицеры БНД с безопасного расстояния пронаблюдали за тем, как в июне 1995 года, почти через год после выдачи Карлоса, йеменская полиция арестовала Вайнриха в пригороде Адена. С ним обошлись гораздо мягче, чем с его боссом, надев всего лишь наручники перед посадкой в самолет, что Вайнрих, которого Штази считала “неженкой”, должен был оценить в полной мере.

Список обвинений, ожидавший Вайнриха в старой Моа-битской тюрьме, где среди заключенных оказался и бывший глава Штази Эрих Мильке, можно было сравнить только со списком, предъявленным Карлосу: первая из неудачных попыток взрыва самолета в аэропорту Орли, неудавшееся покушение на жизнь посла Саудовской Аравии в Афинах, взрыв радиостанции “Свободная Европа” в Мюнхене, взыв марсельского экспресса и железнодорожного вокзала в Марселе, взыв Дома Франции в Западном Берлине. Карлос не мог удержаться от того, чтобы не написать эпитафию “товарищу Вайнриху”, которого он назвал “одним из величайших революционеров немецкого народа”. В одном из французских журналов, где Вайнрих был назван ближайшим помощником Карлоса, роль его всячески преуменьшалась, что, безусловно, было оскорбительным для друга и соратника “великого революционера".{438}

Через несколько месяцев пал еще один боец группы Карлоса — Криста-Марго Фрёлих, которая в 1982 году перегоняла в Париж машину со взрывчаткой, использованной во время теракта на улице Марбёф. Судя по всему, она готовилась к совершению еще одного нападения, когда в июне того же года ее арестовали в римском аэропорту Леонардо да Винчи, когда она направлялась в Париж с несколькими килограммами взрывчатки в своем чемодане.{439} После шести лет, проведенных в итальянской тюрьме, она отошла от организации Карлоса и, когда того схватили в Судане, уже вела тихую жизнь в своей родной Германии. Опасаясь, что ее прежние связи с Карлосом могут дорого ей обойтись, она наивно обратилась к итальянским властям, чтобы узнать, не арестуют ли ее, если она приедет навестить своего мужа — члена “Красных бригад”, который отбывал срок заключения в Риме. Итальянские власти передали ей через адвокатов, что в Италии ей ничто не угрожает. Это был коварный ответ.