Чтение онлайн

И про батюшку рассказала, как кол в сердце загоняла, и как из Капи выгнали, и как Волега в яме нашла, а потом выхаживала. И что покинул он ее прямо перед Городищем. Только про брошенную одежду и меч ничего не сказала.

— Бедная ты моя, — слеза в глазах Ярки блестели в полутьме, она потянулась к Краде, обняла, шумно вздохнула. — И что сейчас?

— Перезимую, а потом в Заставу вернусь, — уверенно ответила Крада. — Весенняя вода с собой унесет все беды, что там случились. Здесь воеводу Белотура найду, он меня куда-нибудь пристроит. Только, знаешь, мне не очень этого хочется. В ратаи точно не возьмет, раз уж даже Чет не решился. А горшки опять чистить на кухне… Мне в Капи это осточертело. Нужно какое-то дело придумать, раз уж кормить меня селитьба прекратила. Батюшка обо мне позаботился, да только все растрачу, если в праздности долго буду пребывать.

— А давай вдвоем придумаем? — воодушевилась Ярка. — Что мы вместе можем делать?

— Тебя замуж нужно срочно пристроить, — засмеялась Крада. — Уж больно ты на интерес быстрая.

— Мамка тоже самое говорила, — Ярка ничуть не обиделась. И даже протестовать не стала.

— А я для начала к воеводе Белотуру схожу. Отчет Чета не срочный, пару дней подождет, а все же доставить нужно.

Через три дня, как крови кончились, Крада пошла искать дом Белотура. Конечно, долго не пришлось, кто же не знает, где став в Городище?

В большом дворе царила упорядоченная суета. Бегали туда-сюда по поручениям деловитые отроки в серых льняных портах и рубахах, из-под ног отроков разлетались стайки встревоженных голубей, шумно дергая крыльями. В далеких пристройках ржали кони, с невидимого ристалища раздавался звон мечей. Сразу у ворот Краду облаяли две собаки — одна маленькая, рыжая, другая — огромный пегий кобель. Большого пса девушка опасалась, притормозила, раздумывая, как бы проскользнуть незамеченной мимо караула.

Светлый, словно выцветший на сильном солнце отрок с ресницами и бровями настолько белыми, что их совсем невидно было, остановился около девушки:

— Тут ратаи живут, чего забыла? Заблудилась или любимого ищешь?

Он хмыкнул, ловко перехватил в руках съезжающую стопку одежды — исподние доспехи для гридня. Подмигнул:

— Только у нас парни такие: если пропал, искать не стоит. Не нравишься ты ему, значит, хоть наизнанку вывернись. Лучше сразу отпустить, все равно толку не будет.

Крада засмеялась:

— Нужны мне ваши парни! У меня к воеводе Белотуру весточка.

Она показала хартию Чета.

— Заставская печать, — крикнул отрок караульным ратаям.

А Краде, сразу деловито насупившись, кивнул:

— Пошли, проведу.

Двор, по сравнению со ставом Чета, был просто огромным. С одной стороны выстроились длинные дома с низкими окнами — отрок объяснил, что в них живут городищенские ратаи. Крада подивилась: в Заставе ратаи предпочитали определиться в селитьбу на постой, а затем — срубить собственный дом. Редко кто оставался жить при ристалище, на этот случай в самом ставе Чета отводилось несколько горниц. А здесь — прямо отдельная селитьба в Городище, правда, без огородиков и надворных построек. Над строениями возвышался двухъярусный став, а вот он-то как раз и напоминал заставский, очень был похож.

Капища нигде не просматривалось, Крада подумала, что требы приносят в глубине заднего двора, подальше от посторонних глаз. И то правда — мощная сила Капи, как в Заставе, здесь людей не питает, а у ратаев век тяжел. Лучше лишний раз поберечься, с богами поговорить подальше от чужих глаз.

Перед ставом белесый отрок передал Краду взрослому дядьке, она не поняла — ратаю или холопу. Одет дядька был во что-то очень простое, беднее даже, чем у младшего ратая, но держался важно, ни перед кем не заискивал. Он взял у Крады хартию, велел подождать в горнице у самых сеней.

Там была только лавка, в высокое узкое окно виднелся кусочек неба. Крада ждала долго, один раз прибежала горячая девка — босоногая, и это по осени-то! — сунула пряник и большую кружку со студеной водой, ничего не говоря, тут же умчалась. Крада пряник съела и воду выпила.

Наконец-то, когда дело начало клониться к вечеру, непонятного занятия дядька за ней пришел. Молча отвел в главную гридницу, где Краду принял сам воевода Белотур — начинающий лысеть, с длинными вислыми усами и пегой — каштановой с сединой — бородой. Мохнатые брови его были совсем белыми, но взгляд из-под них бил живой, яркий, пронзающий насквозь.

— Добре, воевода Белотур, — Крада поклонилась.

Он сидел на скамье, обитой мягкой тканью, вторая такая же стояла напротив него.

— Крада, значит, — он говорил грозно, но почему-то страха девушка не почувствовала.

— Крада, — согласилась она.

— Чет пишет, кто-то выкрутеня выкормил.

— Травница из Большой Лосихи, — уточнила Крада. — Ее спасти не успели, еще двоих из соседних селитьб он сожрал. А больше никто не пострадал.

Наверняка Чет все подробно изложил, но раз Белотур спрашивает, нужно отвечать.

— Понятно, — кивнул воевода. — Еще Чет написал, что ты ушла из Капи…

Доска под его сапогом недовольно скрипнула. Он не одобрял бывшую весту.

— Ну, — осторожно ответила Крада, — можно сказать и так.

— Как долго ты в Городище? — насупившись еще больше, спросил Белотур.

Он понял, что Крада не сразу пришла к нему: у нее не было походных вещей. Только кошель выпирал за пазухой.

— Дня три.

— И где ты шлялась все это время?

— Остановилась на постоялом дворе. У Лукьяна.

В глазах воеводы промелькнуло одобрение.

— Чистое место. Кто-то подсказал? Точно не Чет.

Белотур вдруг хмыкнул в усы.

— Он по гостеванию в Городище больше по иным местам обитает.

— По каким? — Крада не поняла.

— Интересным… — прозвучало загадочно, но девушка решила не переспрашивать.

Что-то ей говорило: не стоит этого делать.

— Попутчик один сказал. Мы вместе через берендееву чащу шли.

— Попутчик?

И чего он сразу так давить стал? Ну, да целый воевода Городища же. Крада еще раз про себя обвинила Чета, который послал ее с отчетом к Белотуру. Не нравилось ей, когда так давили. Путь и по положению имели право, только Крада ничем ему пока не обязана. И, скорее всего, не будет.

— Просто попутчик, — с вызовом ответила она. — Он после чащи по своим делам свернул.

И подбородок вверх вздернула.

— Ох ты ж, — вдруг рассмеялся Белотур. — Искры из глаз! Верно говорят, что в Капи девок балуют без всякой меры.

— Не девок, а вест, — от его смеха Крада раздухарилась еще больше. — Понятно, что и в Капи, и в селитьбе жалеют тех, кто ради них себя добровольно на требу отдает.

Белотур резко прервал смех, стал вновь серьезным. Кивнул:

— До того, как вестничество ввели, жуткие дела творились. Требу могли с кем угодно учинить. Каждый для обращения к богам ловил любого человека и тут же на алтарь возлагал.