Чтение онлайн

На мертвого не похож. По крайней мере, по мертвому Семёновичу Людка бы не убивалась. Скорее, наоборот...

— Дык в луже валяется, сво-о-олочь! – снова взвыла соседка.

Люба бегло осмотрела пол. Действительно, из-под старика натекла лужа, и натекла она явно не от ванной и не от кухни – подходы в обе стороны были сухими.

— А ну, брысь! Не высовывайся! А то тебя заставлю мыть зассанное! – Гаркнула Людка, махнув тряпкой, зажатой в кулаке, на своих чадушек, выглядывавших в приоткрытую дверь.

Люба болезненно скривилась и отвернулась. На глаза попался Тефик. Он лежал на половичке у двери, смотрел на неё непонимающе и жалобно. На задней лапке синела яркая-голубая повязка. Вспомнила, что нужно проверить лоток — пёсик уже по нескольку раз за день бегал туда, и что нужно поставить капельницу: на подоконнике дожидалась последняя бутылочка из купленного после визита к ветеринару набора. И завтра позвонить записаться на следующий приём, чтобы поставить новый катетер и получить новые назначения.

— Вот ты и убирай! – вдруг услышала почти спокойное за спиной.

Обернулась.

Людка в засаленном халате, плохо сходившемся на выпиравшем животе, стояла — руки уперты в бока, красные пятна на щеках поблескивают — и смотрела на неё с вызовом.

— Это он с твоим пиво лакал. Я видела, как притащили почти пак. Так что тебе и убирать.

— Иди отсюда! – ответила Люба хоть и громко, но довольно беззлобно.

Напряжение спало – она боялась худшего, и сил не осталось на эмоции. Когда только поняла, что за лужа, а соседка ещё и слова не сказала, Любе уже было понятно, что убирать соседка точно не станет. А значит, кто бы ни принёс пиво в дом, убирать ей, Любе.

— Ты на меня ещё покричи! – снова повысила голос Людка.

— Давай отсюда! Пошла быстро! – повернулась всем корпусом Любовь и резко шагнула на неё.

Соседка качнулась назад и чуть нахмурилась – не ожидала.

— Глухая? Закройся в комнате и не выходи. Поняла?!

Любе не хотелось быть клоуном, ползая на карачках по коридору и собирая вонючую лужу, значит, нужно убрать зрителей. А грубость – единственный язык, который понимала Людка, да и всё её семейство тоже.

Соседка прищурилась и скривила рожу, став похожей на толстого космического пирата из мультика, засопела грозно, казалось – ещё мгновенье и начнёт бить копытом, то есть тапкой, землю. Но смолчала, задрала толстый подбородок и зашла в свою комнату. Только на прощанье хлопнула дверью.

А Люба выдохнула, привалилась к стене и обозрела фронт работ. Отчаянно хотелось плакать и ругаться, но она только скривилась и тяжело, устало выпрямилась. Давненько она таким не занималась, примерно с тех пор, как перешла с должности няни в ясельной группе на должность воспитателя.

***

К тому моменту, когда Семёныч был водворён на свой продавленный диван, а его пострадавшие вещи плавали в его же тазу в ванной («Стирает за собой пусть сам!» —решила Люба, задыхаясь от вони и отчаяния, и залила водой смердящий ком), пол вымыт с хлоркой, Тефик прокапан, а лоток вычищен и засыпан новым наполнителем, она дрожала уже вся – от усталости, от голода, от желания расплакаться и исчезнуть отсюда, от жажды взять спицы и окунуться в прекрасный «шальной» мир и не видеть.

Не слышать.

Не жить.

На прогулку с собакой сил не осталось, но ужин не отложишь, а ещё — приготовить что-то на завтра и помыться, пока толстая Людка со своим семейством не влипла в ванную, пока туда не прошмыгнул кто-то из этой семейки. Потом что если вечером упустить момент, то общие удобства станут их собственностью пока не помоется последний из них.

Бросив взгляд на аккуратно сложенное вязание, в котором мешались тоска и просьба чуточку потерпеть, Люба перекинула через плечо полотенце, взяла сумочку с принадлежностями для душа и, вытащив кастрюлю из холодильника, в последний раз за вечер вышла из комнаты.

Глава 25. Там

После таких потрясений Альбина два дня сидела в комнате, боясь высунуть нос за порог. Встревоженной матушке сказала, что плохо себя чувствует. Фёкла Фроловна не на шутку встревожилась и даже пригласила доктора.

Доктор, мужчина средних лет, осмотрел больную, прослушал трубкой сердце и дыхание, посчитал пульс, просил показать язык, растянул веки, рассматривая белки глаз, расспросил не было ли каких событий накануне: несвежей пищи, падения с лошади, нервных потрясений.

— Были, — тихо ответила Альбина.

— Да? И что же? — спросил доктор, с видимым удовольствием усаживаясь в кресло и вытягивая ноги.

— Потрясения.

— И насколько сильные? — на твердой дощечке под рукой доктора белел листочек бумаги, приготовленный для рецепта.

— Разочарование в людях.

— А, ну раз так… — он кивнул с глубокомысленным видом, будто ему стало абсолютно все понятно, и прописал успокоительное и прогулки на свежем воздухе.

Пожалуй, успокоительное было сейчас совершенно не лишним, и Альбина трижды в день безропотно пила горькую, сильно пахнущую жидкость, которую принес от аптекаря Кито. И уже к концу второго дня могла выйти из комнаты, не испытывая приступов паники.

— Алечка, доктор велел гулять, — хлопотала вокруг неё мама и норовила накормить побольше, повкуснее и посытнее. — Ты бледненькая совсем.

Кито, по привычке висевший на окне, кивал подтверждая.

— Мама, я не хочу. Мне ещё нехорошо, — отворачивалась Альбина.

— От того и нехорошо, Алечка, что мало воздуха, — убеждала Фекла Фроловна. — Давай выйдем погулять. Хоть по нашей улице пройтись, а?

Альбина представляла, что мальчишка, которого Фернон подослал следить, тут же донесет ему, ей становилось плохо, и она отказывалась.

— Давай в Вышечки. Как там хорошо! — сжимала ладони у груди мама.

Альбина бросала на неё сердитый взгляд:

— Разве доктор разрешал?

Фекла Фроловна вздыхала и тут же придумывала новый вариант:

— Давай сходим в Центральный парк, там можно просто ножками походить. Мне про него рассказывали мои знакомые. — Матушка преисполнялась такой важности, что Альбина мимо воли улыбнулась. — Там лошадей нет, зато много цветов, дорожки песочком посыпаны, птички поют, все гуляют, а на скамейках кованных посидеть можно.

— Идти далеко, — отрицательно качала головой Альбина.

И когда этот диалог повторился в третий раз, матушка нашла, как обойти и эт препятствие:

— А мы на извозчике поедем!

Альбина задумалась. Если кто-то за ними и следит, за извозчиком гнаться не станет, а они недолго прогуляются, снова на извозчика и — домой. Ну что ж, это не так страшно, почти безопасно. И Альбина согласилась.

Обрадованная матушка собралась быстро, настолько, что Альбина только платье успела сменить, а извозчик уже поджидал у калитки.