Чтение онлайн

Вскоре впереди, между деревьев, показались оранжевые огни. Уже близко.

Через несколько минут мы вышли из леса, оказавшись у подножия большого холма. Перед нами — склон. А на самом холме — тёмная линия частокола и россыпь уже увиденных огоньков. Вокруг каждого угадывались тёмные очертания бревенчатых домов, похожих на древнерусские срубы.

За холмом, на фоне, мрачно возвышались горы — огромные чёрные тени, местами покрытые снегом.

— Дошли… — выдохнула Весна. — Слышишь, Дарен?

Он что-то насмешливо промычал в ответ.

— Идём, — я поудобнее подхватил его под плечо и двинулся вперёд.

Последний подъём был бы для Дарена самым непростым. Так что Весна убежала вперёд, чтобы привести подмогу, а мы остановились в самом начале склона, не доходя даже до первых домов.

— Чудной ты, желтоглазый, чудной… мог ведь на нас великана повести, тебе б было проще, — едва слышно сказал Дарен. — Но нет же, и тут отвёл от нас беду, пёс тебя знает, почему… Знаешь, я теперь за тебя всем рожи бить буду. Кто чё вякнет — сразу ко мне иди, живо накостыляю, для ума-разума… Только оклемаюсь чуть…

— Я запомню, здоровяк, — кивнул я. У окраин деревни показался огонёк факела, приближающийся к нам. За ним следовало несколько человеческих фигур. — А сейчас держись, ты почти дома.

— Угу…

Через пару минут к нам подошли трое крепких мужчин. Широкоплечие, бородатые, они стреляли в меня хмурыми и очень недружелюбными взглядами. Все похожие, только один был заметно старше остальных, с проседью в густой бороде. Наверняка — отец, а остальные — его взрослые сыновья.

Тем не менее, они без разговоров подхватили Дарена под плечи и потащили вперёд. Весна всё время суетилась вокруг них, но не отвлекала лишними разговорами.

Только старший из мужчин остался. Он сурово и долго смотрел на меня, будто пытался понять, что у меня на уме.

Я спокойно смотрел в ответ.

Мы стояли вдвоём.

— Шаманова внучка сказала, что ты речь вспомнил. Правда это? — пробасил он наконец.

— Правда, — ответил я.

— Ага, правда значит, — повторил он, хмурясь ещё больше. Ещё несколько секунд паузы. А потом он то ли увидел, что хотел увидеть, то ли ему надоели наши гляделки. — Идём тогда, что тут зад морозить. Только сразу говорю: дуростей не твори, у меня рука тяжёлая.

— Договорились, — произнёс я и мы двинулись за остальными.

Дарена дотащили до крайней избушки деревни. Рядом с ней была широкая поленница, полная дров. Плотно закрытый сарай и несколько чурбаков, на которых, вероятно, кололи дрова. Неподалёку, лежали несколько брёвен и ещё необтёсанных еловых стволов.

Лесорубы. Вот кто здесь жил.

Мы с мужчиной зашли в дом последними.

В тепло. Первое настоящее тепло, которое я ощущал после ухода от нашего костра в лесу. В нос сразу ударил густой запах свежей похлёбки, чьё бульканье доносилось из растопленной печи.

Слюна сразу наполнила рот, а в животе заурчало от голода. Даже не думал, что настолько хочу есть.

Помимо ароматов пищи, внутри стоял запах топлёного жира, которым заправили глиняные лампы — по сути, блюдца, в которых горел кусок ткани в жиру. Ещё пахло горящей хвоей. Рядом с печью лежала растопка в виде сушёных иголок и веток.

Под потолком висели пучки высушенных трав, а над печью — пара кусков копчёного мяса.

У стены стоял широкий и добротный деревянный сундук. Рядом с ним — угол, где на полке находился глиняный горшочек и три деревянные фигурки-идола, изображавшие: медведя, дерево с лицом, а также улыбчивого старичка с растрёпанными волосами.

Вокруг них едва-едва мелькнул ореол знакомой духовной Яры. Но настолько слабый, что даже Система никак на него не отреагировала.

Статуэтки духов-покровителей дома и семьи. Очевидно.

Братья уложили Дарена на широкую скамью. Затем один из них оделся и покинул дом, видимо, чтобы оповестить кого-то из деревенских. А раненым занялись жительницы дома — женщина и молодая девчушка, примерно ровесница Весны. Видимо, мать семейства и дочка.

Когда я только зашёл, они настороженно уставились на меня. Но, получив кивок от главы семейства, продолжили ухаживать за Дареном.

Я внимательно следил, что они делали. Но, на удивление, они всё делали правильно: аккуратно сняли повязку, промыли рану растопленным снегом и, сами, напоили парня свежей водой из глиняного кувшина.

Весна им помогала. А когда рану промыли и наложили новую повязку, тихо разговаривала с Дареном, который вяло отшучивался, пока не уснул через пару минут.

— Есть хочешь? — спросил глава дома у меня, когда всё более-менее улеглось. — Замёрз, небось.

Стоило ли есть в чужом доме? Каких-то воспоминаний о семье лесорубов у меня от Дарена не осталось. А сейчас они относились ко мне настороженно, но без проявлений острой неприязни. Если не считать хмурых взглядов, но это было ожидаемо.

— Буду признателен, — сказал я хозяину.

Мать семейства разлила свежую похлёбку по глиняным мискам. Я, хозяин дома и его сын сели за стол, на котором уже красовался каравай разломанного хлеба, ещё сегодняшнего, почти свежего.

Есть хотелось неимоверно. Но я не спешил, наблюдал, чтобы понять, как в этом мире принято принимать пищу. У каждого народа были свои традиции. И следование им, будучи гостем, всегда вызывало в ответ искреннее уважение.

Хозяин первым отломил кусок хлеба и принялся за еду. Затем его сын.

Я же взглянул в свою миску. Густое, наваристое блюдо с плавающими на поверхности кусочками сала, моркови и картошки. Вдохнул густой аромат блюда, из-за чего пальцы левой руки впились в ложку, которую я направил в похлёбку…

Дверь резко распахнулась.

Все замерли. Вошедший не был похож на обычного человека.

Огромный. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти через дверной проём. Но как только он оказался внутри, то сразу выпрямился во всей своей… мощи.

Его голова возвышалась и надо мной, и над любым из мужчин, и, тем более, женщин, в этом доме. Могучая бычья шея выглядела почти неестественно, а огромные руки были толщиной с брёвна, только обвитые стальными канатами мышц.

Лицо словно высеченное из камня. Неприступное и холодное. Его глаза горели синим, а рыжая борода спускалась на грудь, блестя в отблесках пламени.

Но самое главное — это Яра. Она заполнила избу нефильтрованным потоком, заставляя каждого вжать голову в плечи и опустить взгляд. Кроме троих: меня, хозяина дома и Весны, которая сжала свои маленькие кулаки и уставилась на вошедшего без тени дружелюбия.

Он был практиком. Я чувствовал это самим своим нутром. Обычный человек не может источать настолько сильной Яры.