Чтение онлайн

Полковник Симондс пришел проведать его через неделю после того, как его привезли в больницу.

— Отправляйтесь домой, доктор Коул. Когда вы выздоровеете, то можете вернуться к нам, если, конечно, сами того захотите, — сказал ему он, хотя оба они понимали, что доктор уже не вернется. Симондс от души поблагодарил Роба Джея за все.

— Если я останусь в живых и в один прекрасный день судьба заведет вас в Форт-Уэйн, что в штате Индиана, заходите в гости на фабрику Симондса по производству ламп и светильников. Мы с вами вкусно отобедаем, хорошенько выпьем и вспомним былые времена, — предложил он. Сослуживцы крепко пожали друг другу руки, после чего молодой полковник ушел.

На дорогу домой у Роба Джея ушло три с половиной дня. Роб начал свой путь с железной дороги «Балтимор-Огайо», впоследствии сделав пять пересадок. Все поезда давно выбились из графика. Вагоны были грязными и переполненными пассажирами. Иногда несколько остановок приходилось проезжать стоя. Его руку все еще поддерживала перевязь, но, по сути, он был обычным гражданским средних лет. В Кантоне, штат Огайо, Роб полдня прождал своего поезда. В вагоне ему досталось место рядом с барабанщиком по фамилии Харрисон, который работал на крупную фирму маркитантов, поставляющую армии сухие чернила. Попутчик убеждал его, что ему доводилось несколько раз слышать отзвуки перестрелки. Он без устали травил невероятные военные байки, искусно уснащая их именами ключевых военных и политических особ, но Роб Джей не стал вступать с ним в спор, потому что под эти истории время летело быстрее.

В раскаленных, переполненных людьми вагонах не было воды. Как и все остальные, Роб Джей уже выпил то, что было в его фляге, и теперь изнывал от жажды. Наконец поезд сделал остановку недалеко от армейского лагеря, расположенного вблизи Мариона, штат Огайо, чтобы дозаправиться и набрать воды из небольшого ручейка. Пассажиры вышли из вагонов, чтобы тоже запастись водой.

Роб Джей вышел на свежий воздух. Как только он присел у ручья, чтобы наполнить флягу, что-то на другом берегу реки привлекло его внимание, и он испытал отвращение, увидев, что именно это было. Он подошел поближе и убедился в своей правоте — оказалось, что кто-то замочил в ручье окровавленные использованные повязки и прочие лечебные мелочи. Пройдя вниз по ручью, Роб нашел еще несколько таких «сюрпризов», поэтому ему пришлось закрыть свою флягу и посоветовать другим пассажирам сделать то же самое.

Кондуктор сказал, что воды можно будет набрать на следующей остановке, в Лиме. Роб вернулся на свое место. К тому времени, как поезд тронулся, он уже успел задремать, а когда проснулся, оказалось, что поезд только что проехал Лиму.

— А я хотел воды там набрать, — сердито сказал он.

— Не о чем беспокоиться, я водой хорошенько запасся, — отозвался Харрисон и протянул ему свою флягу, из которой Роб Джей с удовольствием напился.

— Много людей вышли за водой в Лиме? — спросил он, возвращая флягу.

— Я сам в Лиме и не выходил — набрал воды еще в Марионе, где мы останавливались для дозаправки, — пожал плечами торговец.

Мужчина побледнел, когда Роб Джей рассказал ему, что видел в ручье в Марионе.

— Это что же, мы теперь заболеем?

— Сложно сказать.

После битвы при Геттисберге Робу Джею довелось увидеть, как целая рота без особых последствий четыре дня пила из колодца, в котором, как позже выяснилось, разлагались трупы двух конфедератов. Он пожал плечами:

— Не удивлюсь, если на нас обоих в ближайшие дни нападет понос.

— А мы можем что-то с этим сделать?

— Думаю, виски мог бы помочь, если бы он у нас был.

— Предоставь это мне, — сказал Харрисон и отправился на поиски кондуктора. Когда он вернулся (можно было не сомневаться, что кошелек его после этого похода существенно опустел), в руках у него была большая бутылка, наполненная виски больше, чем наполовину.

— Напиток довольно крепкий, так что вполне годится для дезинфекции, — прокомментировал Роб Джей, сделав первый глоток. К тому времени, как они нетвердой походкой вышли в Саут-Бенде, штат Индиана, где их пути расходились, они стали чуть ли не лучшими друзьями и тепло пожали друг другу руки на прощание. Роб уже успел доехать до Гэри, как вдруг осознал, что так и не спросил Харрисона, как его зовут.

В Рок-Айленде его встретили свежесть раннего утра и ветерок, дующий со стороны реки. Он с облегчением вышел из поезда и направился в город, неся чемодан в здоровой руке. Он собирался нанять лошадь с двуколкой, но тут нос к носу столкнулся с Джорджем Клайберном. Поставщик продовольствия пожал ему руку, похлопал по спине и настоял на том, чтобы Роб отправился в Холден-Кроссинг в его коляске.

Когда Роб Джей переступил порог своей фермы, Сара как раз сидела за столом и завтракала яичницей и вчерашней выпечкой; она молча смотрела на него и вдруг расплакалась. Они обнялись.

— Тебя сильно ранили?

Он уверил ее, что ранение было несерьезным.

— Ты совсем отощал.

Она сказала, что сейчас приготовит ему что-нибудь на завтрак, но он отказался, пообещав, что поест потом. Он начал целовать ее, торопился, как юнец, хотел взять ее прямо на столе или на полу, но она сказала, что до кровати идти совсем недолго, и он, не выпуская ее из объятий, последовал за ней наверх. В спальне ему пришлось подождать, пока она избавится от всей одежды.

— Мне бы нужно хорошенько искупаться, — сказал он нервно, на что она ответила, что искупаться он может тоже потом. Все эти годы, вся его нечеловеческая усталость, боль от ранения — все осталось в стороне, вместе с одеждой. Они целовали и глядели друг на друга даже более жадно, чем в свою первую ночь, которую они провели в конюшне на ферме в Грейт-Эвейкенинг сразу после того, как поженились — ведь теперь они знали, чего им так не хватало. Пальцы его здоровой руки не могли оторваться от ее тела. В конце концов, ноги перестали держать ее, а он содрогнулся от боли, подхватив жену на руки. Она решительно посмотрела на его рану, поправила перевязь ему на руке, уложила его на кровать и сделала все сама. Пока они занимались любовью, Роб Джей несколько раз громко застонал, но лишь однажды — от боли.

Он был рад не только возвращению к жене, но также и тому, что может снова покормить лошадей в конюшне сушеными яблоками, удивляясь, что они не успели его забыть; навестить Олдена и увидеть искреннюю радость на лице старика; прогуляться по Короткой тропе через лес к речке, чтобы выкорчевать сорняки на могиле Маквы. Роб наслаждался тем, что может просто сидеть, прислонившись спиной к дереву там, где когда-то был гедоносо-те, и смотреть на мерное течение воды, при этом зная, что никто не выскочит из лесу на том берегу реки, крича, как животное, и не станет стрелять в него.

Ближе к вечеру они с Сарой отправились по Длинной тропе к Гайгерам. Лилиан тоже расплакалась, увидев Роба, и поцеловала его в губы. Она рассказала, что Джейсон был жив и здоров, судя по последней весточке от него, и что он служит в большой больнице недалеко от реки Джеймс.

— Я ведь был совсем близко от этого места, — сказал Роб Джей. — Всего в паре часов пути.

Лилиан кивнула.

— На все воля Божья, надеюсь, скоро и он вернется домой, — сказала она сухо, не сводя глаз с руки Роба Джея.

Capa отказалась оставаться у нее на ужин, она хотела провести время с мужем наедине.

Она смогла побыть с ним наедине всего два дня. По городу пронеслась весть, что он вернулся, и, начиная с раннего утра третьего дня, к ним начали приходить люди: кто просто поздравить его с возвращением домой, а кто — по делу, спросить, что делать с фурункулом на ноге или болью в желудке, которая никак не проходит. Сара была вынуждена сдаться. Олден оседлал для него Босса, и Роб Джей отправился в шесть домов, чтобы навестить своих прежних пациентов.