Чтение онлайн

Шум ручья не позволил этому мелкому представителю семейства псовых услышать спор.

Позднее они перешли в «Моторный дом Додж» и посмотрели Джонни Карсона. Эд Макмэхон{109} Кловиса бесил, и он орал на телевизор. В гостях были Кейт Смит, Дейл Эванс, Оскар Левант, Жа Жа Габор и Норман Мейлер, художник{110}. Джонни улыбался глазами, но не ртом; и проделывал все эти свои замечательные невозмутимые штуки. Главное было в том, что наряд его на самом деле сидел на нем как влитой. Потом они посмотрели «Поздний сеанс»: «Алмазную голову»{111}; прекрасные Гавайи, очень замысловато, очень парадоксально. Там действительно были ковбои. Но интерес ваш удерживала именно эта уникальная расовая сделка, разыгранная Иветт Мимьё{112}, влюбившейся в аборигена, который был темнокож. Кловису пришло в голову, что, поскольку программа Джонни Карсона шла в записи, вероятно, Джонни и его гости сейчас дома и тоже смотрят «Поздний сеанс».

— Неужто больше не осталось никакой пристойности? — спросил Кловис.

Болэн отправился спать к себе в повозку. Он разглядел — висевший в неестественной бледности лунного света — тяжелый горбыль бекона. Смутные коробки сухих завтраков, тусклые, кроме тех участков, где поблескивала их внутренняя упаковка из фольги, стояли рядом с неровными рядами консервированных продуктов. Сковородки висели подле кастрюль, подвешенных за длинные ручки; а посреди всех этих припасов, возле плотного простеганного мешка гречки, принимался догорать на ночь сияющий фонарь Коулмена{113} с новой шелковой калильной сеткой.

Когда они проснулись, Болэн приготовил завтрак для двоих на походной печке. Их окружал глубокий бальзамический аромат глубинки. Болэн заметил, что «шершень» неподобающе просел на ссутулившихся шинах, и обозрел собственную патологию с некоторой исторической отстраненностью.

— От этих Малых Бурых Ночниц у меня уже геморрой развивается, — сказал Кловис.

— И что вы собираетесь делать?

— Вероятно, ничего. У меня была мысль попробовать что-нибудь с Юмскими Короткоухими; но их естественный ареал слишком, нахрен, южней, кажется. Я видал эту сволочь в шахтных стволах аж на западе в Айдахо; но не знаю. — Он недолго помолчал. — Не намерен я начинать никакого, к черту, разведения экзотических летучих мышей на этом рубеже своей жизни!

Болэн совершил потугу на разумное замечание.

— Штука в чем, вы хотите такое, что будет на самом деле лопать жучков.

— Ох, дьявол, они все это делают. Я б мог взять Западного Нетопыря и заставить этого мелкого сукина сына жрать хрущей столько, сколько сам он весит, ночь за ночью. Тут у нас вопрос стиля, вопрос класса. Мне нужна шикарная летучая мышь! И я не хочу такую, какой обязательно селиться у проточной воды или жить в узкой щели или в радиусе двух миль от эвкалипта или кто бешенство из ветерка насасывает. Какая разница. Малые Бурые нормальные. То же применимо к Серебристому Гладконосу. Но никто не станет и близко делать вид, будто все это шикарные летучие мыши.

— А что… такое шикарная летучая мышь, к примеру?

— Ну, уж точно не Короткоухая! Это уж как пить дать, к черту!

— Что ж тогда?

— Почти что угодно, Болэн, я вас умоляю. Обыкновенный Листонос, вот приятная летучая мышь. Западный Бульдог: если на этого сукина сына поближе взглянуть, у вас волосы дыбом встанут. Восточная Желтая хороша. Бледный Гладконос, Сумеречный Гладконос, Бразильский Складчатогуб, Пятнистый Ушан, Западная Желтая. — Когда он умолк, Болэн вручил ему завтрак на картонной тарелке. Когда голос его зазвучал снова, был он сладкозвучен и сентиментален. — Был у меня однажды Семинолский Волосатохвост. Бур, как красное дерево, а сверху на нем вроде как тончайший налет измороси. Весил треть унции в зрелости и по самой природе своей был одиночка.

— Вы дали ему имя?

— Да, дал. Я назвал его Дейвом.

— Понятно.

Красная звезда «Тексако»{114} поднялась в небо не так высоко, как Полоумные горы позади нее. Позади красной звезды «Тексако», подумал ее владелец, хочется не Полоумных или каких-либо еще гор, а зданий, где полно людей, владеющих автомобилями, которым нужны горючее и обслуживание. Изо дня в день мимо тек жиденький поток машин курсом на Белые Сернистые Источники, все уже заправлены на путешествие. Ему доставались лишь отбившиеся; и день ото дня те же самые «коки», «нихаи», «хайэрзы», «фанта-оринджи», «несбитты» и «д-ры перчики»{115} стояли тем же непрерываемым порядком в пластиковом окне торгового автомата. Если он сам одну не покупал. Тогда на него изнутри пялилось что-нибудь другое, то же самое; вроде оберток батончиков в витрине с выцветшими на солнце обертками; или недостающих инструментов на доске с колышками в гараже, чьи очертанья описывали их отсутствие.

Потому-то когда Болэн пришел ни свет ни заря, катя перед собой стайку спущенных шин, гоняясь за отбившимися по всему шоссе, это показалось необычным в достаточной мере для того, чтобы хозяин станции беспомощно сместился на несколько неощутимых шажков ему навстречу в знак приветствия.

— Славный денек.

— Так и есть.

— В самый раз с эть-самыми. Спустили, никак?

— Да.

— Сам вижу. Надеюсь, их еще можно спасти.

— Придется спасать.

Мужчина яростно заработал, снимая шину с обода на первом колесе.

— Вот так пробой! — Что-то загремело; он пошарил внутри. — По этому колесу стреляли!

— Так точно, сэр.

Человек смятенно поднял взгляд, затем приступил к следующей шине.

— Что тут за покрышки?

— Шестислойные «Файерстоуны, Город и Деревня». Самоочищающиеся протекторы.

— И в это стреляли.

— Угу.

Мужчина выпрямился, свернув вспотевший лоб в угол локтя.

— Дальше никуда не пойду.

— В каком это смысле?

— В каком это я смысле?

— В каком смысле?

— В том смысле, что здесь была перестрелка.

— Я просто хочу, чтоб вы мне чертовы шины залатали.

— Просто залатал их, э, и вопросов не задавал? Как стар-добрый доктор Мадд залатал ногу Буту{116}? Давайте я у вас вот что спрошу. Вы историю себе читали? Вот что я у вас спрошу.

— Нет.

— Тогда давайте я вас с ней познакомлю.

— Не хочу я ни с кем знакомиться. Я хочу, чтобы вы шины эти залатали.

— Пальцем не двину без объяснения.

Двое мужчин были готовы на все. Болэну не к кому больше было обратиться. Хозяин станции имел дело с первым клиентом за уже какое-то время. Разрядку начал Болэн.

— Я их сам прострелил, — сказал он.

— Больше ничего мне слышать и не надо было. — Человек вытер руки о тряпку кирпичного цвета. — Вообще-то это попросту больше похоже на правду. — Он взялся ставить горячую заплату на первую шину. — Честность — вот лучшая политика, — добавил он.

— Ох ну вас нахуй, — вставил Болэн.

— Теперь говорите так сколько угодно. Я с вами не ссорился. Но когда вы сюда приходите и хотите, чтоб я начал вам чинить то, что явно результат перестрелки, так то ж вы тем самым от моей профессиональной этики отъедаете.

— Я сейчас закричу.

— Я не намерен садиться в федеральное исправительное учреждение ради делов на полтора доллара.

— Я сейчас заору «пожар».

— Они на что садятся?

— Они от «хадсона-шершня».

Мужчина закончил и взял с Болэна три доллара. Болэн сообщил, что ему казалось — делов там на полтора доллара.