Чтение онлайн

— Я ему сообщу, — сказал тут Камбл с улыбкой.

— Сообщите ему, что он прогнал вам туфту и вы ее получили в хорошем состоянии.

— Да, потому что он мне велел сходить и посмотреть, могу ли я чем-нибудь посодействовать. Но я ему передам от вас, что это не вы меня прогнали, а он мне туфту.

— Вот еще что, Камбл.

— Нет, вот еще что через минутку. Я думаю, не врезать ли вам, к черту, по зубам.

— Нет, Камбл.

— Нет — что.

— Не врезать. Об этом вы объявляете снова и снова, но в итоге так ничего и не сделаете.

— Это вы так думаете, а.

— Еще бы.

— Так вот, если получите, — сказал Камбл, — плакать ко мне не прибегайте. Потому как это просто ровно тот случай, когда вы напросились, а я вам дал.

— Как здешний гость я негодую на оскорбленья неумех. Того и гляди услышим, как я визжу, вызывая управляющего.

— Валяйте.

— Пип. Видите? Душа у меня к этому не лежит. Камбл, одно неверное движение, и я натяну вам верхнюю губу на затылок. И вот еще что: я вас люблю.

— Тогда вы псих.

— Но и Энн тоже, видите? Такова одна из сделок всемирного братства, что, возможно, завершится ликвидацией. Черт побери, я умываю от вас руки. Я-то надеялся, что вы окажетесь несколько лучше вот этого. Мы с вашей матерью мечтали, что вы станете старпомом на торпедированном нацистском эсминце. И я не знаю, с чем тут мы теперь останемся; с нашими мечтами, вероятно; о том, кем вы могли бы стать; если б не годы войны.

— Вам вот чего надо, — сказал Камбл, похоже, отдавая себе отчет в том, что говорит, — съездить в Уорм-Спрингз и получить справку{154}. А для меня вы слишком полоумный, чтоб вас бить.

— Да, — сказала Энн. Согласно ее крепчайшему общественному убежденью, все на свете слишком полоумные, чтоб их бить.

Камбл прошел по вестибюлю, бульдожьи каблуки его крошечных ковбойских сапог звенели по твердой древесине. Легким финтом головы он избежал увечья лосиными рогами на углу гостиной; увильнув низким прыжком, избежал впутывания в медвежью шкуру перед гротескным камином известкового туфа с железной подставкой для дров и престолитовыми{155}ароматизированными псевдополеньями. Крутнувшись резким шаловливым маневром вокруг дальнего входа в гостиную, он оказался в идентичном вестибюле, где еще раз зазвенели крохотные сапоги, а его стремительная осанка вскоре пронесла его сквозь дальнюю сетчатую дверь. На лужайке он перешел через выгребную яму, не видимую для него под слоем почвы; среди тяжких ив шагал он к своему флигелю под неповторимой татуировкой Ориона.

Вися позднее вверх тормашками над мансардным окном комнаты Энн, он наблюдал ее мнимый бурлеск перед Болэном, их последовавшую затем спутанность, ее сжатый подъем залившейся румянцем ягодицы, его плоть побледней и ее, вспыхивающие в их припадке, долгую обалденную прелюдию и финал, судорожное, связующее проникновенье, отмеченное — неведомо для них обоих — мрачным выплеском реактивной струи Камбла на гонт сверху.

Камбл, извергнувшись, увидел, как в поле его зрения вдруг опускается коньковый прогон, Орион вскакивает, — и осознал, что падает. В ужасе от того, что его узрят болтающимся на оконном переплете, а одеянье вкруг колен, он запустился в пространство, рухнул в удачную иву и слился с тяжелым крепким стволом, покуда Болэн барабанил костяшками взад-вперед по всему подоконнику, утверждая, мол, я знаю, что вы там.

Удовлетворившись тем, что это просто ветка упала, Болэн вернулся к Энн, лежавшей на животе. Несравненная, долгая спина дугою изгибалась у ее попы; Болэн сел с нею рядом и скользнул рукою под низ, думая: вот где Дарвин подцепил представление о первичной жиже{156}; сунь его частичку под микроскоп — увидишь, как сквозь время скачет Шекспир; а также омары, саламандры, один целакант. Он встал на колени у нее меж ног, приподнял ей бедра, беспомощно пихнул и затопил. Боже мой. Сколько писем поклонников можно этим запечатать? Хватило б донести смысл послания, быть может. Суп из квазичерепахи.

Покинув комнату Энн и следуя в свою собственную, в огромном скорбном вестибюле дома он миновал мистера Фицджералда, сварливо курившего и одной рдеющей ногой поправлявшего изящную железную подставку для дров.

— Вечер, сэр.

— Что ж, Болэн, добрый вечер.

— Желаете со мной поговорить? — спросил Болэн.

— Отнюдь.

Болэн продолжил свой путь мимо каменного входа в ту поистине забавную комнату и в глянцево отлакированный проход к своему собственному обиталищу. Примерно на полпути по этому коридору он столкнулся с Бренном Камблом, каковой, из своего положения в незначительной тени, отбрасываемой крупным гипсовым пингвином, поинтересовался, желает Болэн подраться или же нет.

— Нет, — сказал Болэн и ушел к себе в комнату, где залюбовался на туго натянутое, как кожа на барабан, одеяло «Хадсонова залива» с четырьмя черными полосами, указывающими на класс или же общий шик{157}. Дверь он запер; но совсем немного погодя раздалось пощелкиванье Камбловой отмычки, нащупывавшей безразличные кулачки Болэнова замка. Болэн погладил прохладную поверхность простыни.

— Это счастливый Западный приют, — сказал он себе. — Чую дух лося в этой подушке. — Затем, близко к двери, произнес: — Минутку, минутку, сейчас отопру. — Долгий миг он не двигался. — Вам нужно ключ вытащить.

— Ладно. — Ключ извлекся.

— Входите, — сказал Болэн. Ручку вывихнули, и дверь не открылась.

— По-прежнему заперто, — провыл голос, навязчивый от гнева.

— Постойте. Секундочку. — Болэн почистил зубы. — Как вы меня назвали? — Ответа нет, лишь еще одна стремительная полная неудача отмычки. Омовенья Болэна были крайне тщательны. Сперва он ловко почистил зубы, затем гладко причесал волосы. Гречишное тесто ни разу не наливал он гладко. Ключицы он аккуратно расправил, а копчик приподнял под пикантным углом, как масаи. В рассужденье подготовки попрыгал по комнате в чем-то ставшем похожим на совершенное неистовство. Резко распахнул настежь дверь, вырубил намертво Камбла, закрыл дверь и улегся на боковую.

Но вот, однако, послышался отрывистый стук в дверь, и Болэн ответил, рассчитывая видеть безотрадную, ненормально преувеличенную рожу недавно коматозного Камбла. Неожиданно обнаружил он перед собой Фицджералда же, мучительно старавшегося не наступить на своего десятника.

— Что это с ним?

— Получение удара в челюсть. Гидравлическое воздействие его, как видите, к сокращению сознания. — Фицджералд перешагнул его и вошел в комнату. — Я знаю, зачем вы пришли.

— Правда?

— Oui, топ enfant{158}, — сказал Болэн, — вы хотите пригласить меня к себе в семью.

— Вы отдаете себе отчет, сколь недорого мне обойдется распоряжение вас пристрелить?

— Да.

— Правда?

— Но меня тревожит, что вы поддерживаете подобные связи.

— Что ж, ну, спокойной ночи, Болэн.

— Вам спокойной ночи, сэр. Смею надеяться, эти мрачные треволненья не нарушат вашего сна. Взгляните на это и вот с какой стороны: я точно так же задешево мог бы распорядиться убрать вас. Предполагаю, цена нам обоим по карману.

— Да, наверное. Что ж, тогда спокойной ночи, Болэн. — Он вышел, болезненно тщась не наступать на лицо своего десятника Бренна Камбла. Болэн лег спать, тронутый муравьиной суетою магнатов — их нескончаемыми грезами, то есть о том, как можно распорядиться деньгами.