Чтение онлайн

Как мило! А то я этого не знала.

— Неважно, что говорят. Но, если вас это заботит…

— Не заботит, — девушка поднимает голову и прямо смотрит на меня, — я им все равно не верю, мисс Локуэл.

Мои брови моментально ползут вверх: не ожидала, что девушка запомнит мое имя.

— Терра, пока я не могу вам ничего обещать, — качаю головой, — но оставлять вас здесь на праздники кажется мне плохой идеей. Поэтому я попробую, — я выделяю это слово, — ходатайствовать за вас перед кардиналом и по результатам уже будем решать.

— Мисс Локуэл, спа…

— Платить много не смогу, — неумолимо продолжаю я, — но среднюю ставку по Лаержу вполне осилю. У вас будет маленькая комната. Разумеется, все содержание тоже остается на мне.

Терра все-таки вскакивает с кровати. Одеяло падает на пол, а переносная лампа опасно кренится — и я едва успеваю протянуть руку, чтобы спасти камеру от маленького, но пожара.

— Мисс Локуэл!! Спасибо! — тонкий женский голос отражается от каменных стен и гулко отдается в коридоре, — мисс Локуэл, да я…

Я все же не выдерживаю — улыбаюсь. И непреклонно качаю головой:

— Мы все обсудим после решения кардинала.

Прошение об освобождении я пишу тут же — боком пристроившись за столом дежурного гвардейца. Парень охотно уступает мне стул, дает лист бумаги, перо и предлагает чай. Такая вежливость не редкость, но удивляет.

— На самом деле, правильно, что её выпустят, — будто слышит мои размышления гвардеец и, будто задумавшись, добавляет, — день Отца в крепости — сомнительное удовольствие.

Я не переспрашиваю — знаю, что он имеет в виду. И дело даже не в том, что главный праздник года заключенным приходится встречать в одиночестве. Даже при пристальном контроле за дежурными иногда не выходит уследить за всем. И всеми.

Дополнив документ обоснованиями, я ставлю в конце размашистую подпись. Специальные чернила высыхают моментально — и уже через несколько мгновений я уже складываю лист пополам и вкладываю в форменный конверт с пометкой “срочно”.

— Мне отнести? — тут же предлагает свою помощь гвардеец.

— Нет, я сама.

Нести недалеко — до дежурного инквизитора. С этим я справляюсь замечательно — вручаю конверт тому самому, с бородкой клинышком, ставлю роспись в журнале приема и подписываю бланк вручения. Вот теперь — все. Теперь — только ждать.

До окончания рабочего дня остается ещё два часа. Осознав, что на данный момент я ничего не пойму, я все же прошу дежурного секретаря по мере возможности поднять из архива пару текущих дел. И, потерзавшись угрызениями совести, все-таки поддаюсь голосу желудка и, подстегиваемая ещё периодическим ворчанием, спускаюсь в столовую.

Здесь я — редкий гость: привычку не есть на работе унаследовала от отца. Но пару раз в год все-таки приходится посещать это небольшое помещение, наполненное странными запахами.

Зал почти пуст: день идет к концу. Скользя взглядом по столовой, я внезапно натыкаюсь глазами на Ирмиса. Он тоже меня видит, откладывает вилку и приветственно кивает. А ведь это к лучшему!

— У тебя есть время? — поправ линию раздачи, я подхожу к коллеге.

Тот кивает, вытирая рот салфеткой:

— Для тебя — сколько угодно. Только поесть вначале возьми — миссис Тейлор грозится закрыть все к чертовой матери через пять минут.

В словах дознавателя есть резон: наша стряпуха обладает грозным, но отходчивым характером. Вот и сейчас она сурово наблюдает, как я с подносом продвигаюсь вдоль ряда уже опустевших блюд.

Почти все съедено — и после непродолжительных колебаний я решаю остановиться на мясном суфле и тушеной капусте. Миссис Тейлор, несмотря на мои слабые возражения, непреклонно добавляет к моему обеду оставшийся на тарелке пирожок и неожиданно весело подмигивает:

— Это бесплатно.

Посмеиваясь, я расплачиваюсь. Ирмис подвигает мне стул и подает соль. И лишь когда от капусты (вкусной, кстати) остаются одни воспоминания, дознаватель добродушно улыбается.

— Слушаю.

Я не тороплюсь — вначале воскрешаю в памяти все, что касается обстоятельств гибели Вермейера и лишь затем приступаю.

— Ты знал его?

— Это допрос? — тут же хмыкает Ирмис, а я едва скрываю улыбку.

— Нет. Просто хочу понять, кем он был. Мы мало общались.

Я действительно не налаживала с Ульрихом контакт: нелюдимый, он и с мужчинами-то тяжело сходился, что говорить обо мне. Даже не представляю, о чем мы могли бы говорить.

Ирмис, кажется, думает о том же. Долго морщит лоб, кривит губы и наконец, открывает рот:

— Вроде как здесь ни с кем особо не общался. Хотя однажды я видел его в таверне с Хиллом. Кажется… могу ошибаться.

Вот, значит, как — второй уволившийся инквизитор…

— Почему ошибаться?

— Он спиной сидел. Сама знаешь, у меня нет привычки сообщать неподтвержденные данные.

— Спишем на возможность. А с Войдом?

Найджел Войд — третий из ушедших. Четвертый — архивариус по имени Нед и, сколько я не пытаюсь, никак не могу вспомнить его фамилии. Но перед глазами стоит лицо — голубые глаза в обрамлении светлых ресниц, рыжие брови, лицо, усеянное веснушками. Несмотря на его деланое добродушие и вечную улыбку, мне всегда было сложно с ним разговаривать.

— С Войдом не знаю. Они вообще друг друга сторонились. Все трое, — дознаватель поджимает губы и отодвигает пустую тарелку, — такое ощущение, что даже общались лишь по делу.

— Значит, мне не показалось, — резюмирую я, вспоминая, как диалоги между нами ограничивались лишь работой.

Вальтц, впрочем, недалеко ушел.

— Не показалось, — качает головой Ирмис, — с тобой-то они совсем отстраненно держались, ты же девушка.

— Сексисты, — беззлобно бросаю я и дознаватель поддерживает мое веселье. А затем — слету огорошивает:

— Мейд, мне показалось или у нового инквизитора на тебя планы?

Я поднимаю глаза от тарелки. С Ирмисом нас связывают не только хорошие приятельские отношения — плодотворная совместная работа сплачивает куда сильнее. Наверное, именно поэтому ему позволено то, за что другие уже давно выбыли бы из моего круга общения.

— С чего ты взял? — я гляжу на дознавателя, театрально хлопая ресницами.

— А он смотрит на тебя, как на свою собственность, — беззлобно бросает мужчина и по моей спине против воли пробегает опасный холодок.