Чтение онлайн

– Кроме того, что все мы чертовски агрессивны.

– Тем не менее на Земле людям удалось не истребить друг друга окончательно, сэр, – сказал Бигс. – Возможно, и мы могли бы научиться жить в мире.

– Или по крайней мере мы могли бы объединиться перед лицом общей угрозы, – сказал я.

– От Альянса мало что осталось, сэр.

– Да, я знаю.

– В день, когда наш корабль был спущен со стапелей, император произнес речь. Он сказал, что наш долг заключается в том, чтобы не только сохранить Империю, но и постараться защитить остатки человечества по всей галактике. Запись хранится в корабельном архиве, и я могу ее вам перевести.

– Не стоит, – сказал я. – Я слышал много таких речей.

– Но я действительно в это верю, – сказал Бигс. – У нас общее происхождение, у нас общая родина…

– Сколько вам лет, энсин?

– Двадцать четыре.

Да не такой уж он и юный, но все еще верит в идеальное мироустройство. К его возрасту я уже распрощался с большей частью подобных иллюзий. Формула «человек человеку – друг, товарищ и брат» на практике никогда не срабатывала. Ибо правы были древние римляне: «Хомо хомини люпус эст», что значит «Человек человеку волк». И он не может не «эст».

– Поговорим об этом, если нам удастся пережить нашествие скаари, – предложил я. – Возможно, этот опыт научит наши народы чему-то новому.

– Вы так говорите, словно сами в это не верите.

– Я стар, устал, и меня только что достали из холодильника, – напомнил я. – Тебе вовсе необязательно слушать всю чушь, которую я несу.

– Да, сэр, – согласился он. – Вам нужно от меня что-нибудь еще, сэр?

– Нет, энсин. Вы можете идти.

– До завтра, сэр.

– До завтра.

Когда дверь за энсином закрылась, я сел в кресло перед терминалом и пробежался пальцами по клавишам. Компьютер работал, но у меня не было никакого желания рыскать по общей Сети корабля. Реннер и так вывалил на меня кучу фактов, которые предстояло осмыслить, но и о них мне думать не хотелось.

Обед и беседа с Реннером меня вымотали, но главную мысль я усвоил.

Дивный новый мир оказался лишь чуточку видоизмененным старым.

Риттер, которого я навестил следующим утром, действительно выглядел хуже, чем во время нашей прошлой встречи. Он лежал в кровати, был бледен, и его снова подключили к передвижному медицинскому агрегату кленнонцев. Меня предупредили, что наша встреча не должна длиться слишком долго.

– Привет, – сказал я.

– Привет. Какие новости?

– Я договорился, чтобы тебя не отправляли обратно на «Одиссей», – сказал я по-русски.

– Ты сейчас с кем разговаривал? – поинтересовался Риттер.

– С тобой.

– А на каком языке?

– На русском. Ты меня не понял?

– С чего бы мне тебя понимать? Я не владею мертвыми языками.

– Странно, – сказал я. – Потому что под занавес нашей прошлой встречи именно на этом языке ко мне и обратился.

– Ты шутишь?

– Нет.

– И что я сказал?

– Попросил, чтобы тебя не отправляли обратно на «Одиссей». Я договорился с Реннером, тебя не отправят.

– Я не помню, – сказал Риттер. – У меня криоамнезия.

– Криоамнезия обычно захватывает период времени до стазиса, а не после.

– Значит, мой мозг некорректно разморозили, – сказал Риттер. – Довольно поганое ощущение, знаешь ли. Но моего знания твоего древнего языка этот факт не объясняет.

– Это верно.

– А ты уверен, что проблемы на моей стороне? – поинтересовался Риттер. – Может быть, тебе показалось?

– Уверен, – сказал я. – Моя память никогда меня не подводила.

– Это я знаю, – вздохнул Риттер.

– Однажды девушка шла по улице, и ей на голову свалился цветочный горшок. К удивлению врачей, когда девушка пришла в сознание, она заговорила на французском языке, который никогда раньше не изучала.

– И что это было? – спросил Риттер.

– Это была байка из моего времени, – сказал я. – За достоверность я, впрочем, не поручусь.

– Теперь ты должен добавить, что человеческий мозг – это загадка.

– Человеческий мозг – это загадка, – сказал я.

– Спасибо. Мне немного полегчало.

– Обращайся еще, ежели что.

– Как тебе удалось добиться того, что меня решено оставить здесь?

– Очень просто. Кленнонцам нужна от меня услуга, и они готовы идти мне навстречу. В разумных пределах.

– Что за услуга?

– Это касается Леванта и запутанного случая наследования.

– Неужели Асад не вычеркнул тебя из списков?

– Несмотря на то что твой мозг разморозили некорректно, ты все еще способен быстро соображать.

– Калифату сильно досталось?

– Реннер говорит, что не очень.

– Хуже всего пришлось Альянсу, да?

– Да.

– Очень большой, очень нежизнеспособный, – сказал Риттер. – Все-таки четкая вертикаль власти дает некоторые преимущества в кризисных ситуациях.

– Видимо, это работает только для людей, – сказал я. – Гегемония как раз обрела такую структуру только после катастрофы.

– Скаари объединились?

– Да. Клан Кридона теперь там всем заправляет.

– Нам конец, – сказал Риттер. – Как только они построят новый флот…

– Они уже расконсервировали старый, – сказал я.

– Тогда тем более, – сказал Риттер. – Единая Гегемония всегда была для нас самым страшным кошмаром, а если во главе ее встал Кридон…

– Приход к власти Кридона является отдельным поводом для тревоги?

– Да. Кридон – консерватор, один из самых радикальных. Он считает, что никто, кроме скаари, не имеет права на жизнь, и всегда продвигал идеи священной войны против человечества.

– Разве они там не все такие?

– Умеренные консерваторы считают, что человечеству в галактике не место, но они готовы предоставить решать все нам самим и подождать, пока мы не истребим друг друга или не вымрем по какой-либо другой причине.

– Есть там хоть кто-то, кто в принципе допускает, что мы имеем право на жизнь?

– Сию крамольную идею поддерживают только самые молодые и слабые кланы, – сказал Риттер.

– Это лучше, чем ничего.

– Это и есть ничего. Особенно в ситуации, когда власть принадлежит Кридону.

– Реннер считает, что у Империи есть шансы отбиться.

– Я слишком мало знаю о раскладах, чтобы прикидывать шансы.

– Когда тебе станет получше, я введу тебя в курс дела.

– Жду с нетерпением, – ухмыльнулся Риттер. – А сейчас расскажи мне только одно. «Одиссей» шел на максимальных скоростях, каким же образом кленнонцы оказались на его борту?