Чтение онлайн

Ну что ж, господин Андриевич, будем арифметикой заниматься? Вы затеяли охоту, которая вам по статусу никак не положена. Вам дали по рукам. Вежливо и аккуратно. Так что знаете об этом только вы. Ну и, по вашей милости, я.

Но вы ведь таких вещей не прощаете. И вы очень не любите, когда вам дают по рукам. И несмотря на то, что вы трус, и связываться с Габриэляном вам пока не хочется — вы прекрасно знаете, что над вами меч. С самого разгрома «Морены». Вы сидите и думаете: остались ли в заведении ваши следы? Напал ли на них Габриэлян? И однажды вы его атакуете — как крыса иногда атакует кошку. Ну а я… поболею за кошку.

Началось все с того, что сын хорошего знакомого попался на подпольной деятельности. По ерунде попался, не успел ничего еще натворить, к боевой секции отношения не имел — да и боевая секция на Украине дремала а-ля спящая царевна. Но того, что парень делал — дацзыбао, агитационный спам — было достаточно для смены категории. С головой достаточно. И гость парня выручил. А три года спустя господин Андриевич во время приватной вечеринки намекнул на тот случай.

Приятеля винить было не в чем — он был человек крепкий, а на семье сломался, как ломаются многие. У самого гостя не было детей, работа не располагала, зато были братья и сестра. Господин Андриевич на нем, пожалуй что и обжегся бы: СБ не любит, когда сотрудников шантажируют посторонние. Но вот стать той собачкой, на которой подорвется этот танк, не хотелось.

А Габриэлян… Габриэлян вполне может ею и не стать. И не таких подрывал — без фатального ущерба для себя. Конечно, сколько веревочке ни виться… Главное, чтобы вы сейчас клюнули, господин Андриевич. Чтобы не отступились от дела Оксаны Витер. Отложили — но не отступились насовсем. Дали время мне, Габриэляну и Андрею Савину.

По несчастному для вас совпадению, он лично заинтересован в благополучии вашей жертвы. Крайне заинтересован. Как причудливо тасуется колода.

Ах, как причудливо она тасуется, даже обидно. Там ведь не только эти двое. Там еще и бывший хозяин агентства «Лунный свет» — начитанные люди частные сыщики — Константин Неверов. Десант, санвойска, последнее место работы… Вильшанка. Красне… Убыл в отпуск. И получается, что они ехали к нему. Из Екатеринослава они ехали к нему. Вдвоем. Не разделяясь. Неверов — православный священник. Как минимум треть спонтанных исцелений происходит в результате мистического опыта. Искренников исцелился. Случайно? Методика? Как узнать? Спросить?

В других обстоятельствах гость пошел бы по такому следу плотно. И потому, что дело заслуживало того, и потому, что такая удача, «золотой» шанс, выпадает людям раз в жизни.

Но избавиться от вас, господин Андриевич, и избавить от вас мир — это тоже в некотором роде золотой шанс. Жаль, выпадет не мне.

— Габриэлян? Как интересно, — и опять слова Андриевича вошли в контраст с тоном, не показавшим ни малейшего интереса. — Поймать коллегу на связях с подпольем… вас это не увлекает?

— Лично меня — нисколько, — гость изогнул большой палец макаки так, чтобы на ноготь встала чашка кофе. Хотя кофе нужно пить по утрам… — Габриэлян — это Волков. Все, что он и его бешеная компания делают — «по приказанию и на благо». Конечно, можно скомпрометировать его до такой степени, что Волкову ничего не останется, кроме как его распылить. Но потери такого хорошего эффектора господин советник не простит. Вернее, мне-то он может и простить, насколько наш громовержец вообще умеет прощать. А вот вам, формально равному, не простит ни при каких обстоятельствах. Поэтому я против Габриэляна не пойду — ни за какие пряники, ни под каким кнутом.

Ни под каким, Владимир Антонович — понимаете?

— Мне не хотелось бы снимать с разработки «Лунный свет», — помедлив, сказал Андриевич. — Нельзя ли продолжить наблюдение за агентством?

— Можно, сказал гость. — Но я не думаю, что эта разработка нам что-то даст. Новицкого-Савина удалось проследить до Москвы и там он исчез. Москва — хорошее место, чтобы исчезать. На месте подпольщиков, я бы продал агентство «чистым» людям и больше в контакт не входил.

— Но ведь остается вероятность, что агентство — точка «Тэнтю»?

— Да, вероятность остается.

— Вот и проследите за ним.

— Хорошо, — кивнул гость и встал, похлопав обезьянью лапу по сгибу пальца. Будучи номинально никак не подчинен Андриевичу, он мог не говорить «слушаюсь».

— Благодарю, господин Тымиш, — сказал Андриевич, прощаясь — хотя благодарности в его голосе тоже не было, и руки на прощание он не подал.

Впрочем, он считал, что и формальное «благодарю» высокого господина должно дорого стоить в глазах человека.

— Пока не за что, — пожал плечами господин Тымиш, подполковник СБ, киевское управление.

Господин Уэмура, гауляйтер Японии, Кореи, Сахалина, Приморья, Тайваня и Манчжурии, появлялся в Аахене редко и только тогда, когда без этого нельзя было обойтись. Злые языки поговаривали, что он не любит летать самолетами, потому что не понимает, как эта штука крыльями не машет, а не падает. Поговаривали, однако, тише тихого.

Аркадий Петрович Волков, впрочем, полагал, что куда больше, чем странные свойства аппаратов тяжелее воздуха смущает его японского коллегу невозможность добраться до Аахена поездом, скажем так, по своей территории. Тут Аркадий Петрович князя Фудзивару прекрасно понимал — ему самому спалось бы много спокойнее, если бы он мог ездить в Токио поездом, не покидая собственных границ. В этой части чувства советников при правительствах Японии и России явно были очень похожи. И, соответственно, отношения между оными советниками были… скажем так — напряженными.

Господин левый министр находил аахенскую привычку устраивать балы по любому мало-мальски подходящему поводу по меньшей мере странной. Это на фоне людей старшие совета и их свита могли смотреться аристократами. А вот в своем кругу…

Синтаро шел на шаг позади от господина. Он первый раз был в Европе, первый раз видел столько высоких господ в одном месте. Старшие сэнси говорили, что бывает страшно, но Синтаро не чувствовал страха, только любопытство — и гордость. Хоть и высокие господа, а большинство тут выглядело варварами, варварами и было. Им не стоило бы собираться вместе, без людей. И уж совсем не стоило звать сюда нас.

Он смотрел так, как его учили — не останавливать ни на чем взгляда, но все видеть. Узнавать, но не показывать, что узнал. Интересоваться всем, не увлекаться ничем.

Франк. Одет в костюм, раздражающий варварской пышностью: неудобные пуговицы в немыслимых количествах, на смешной шляпе колышется белое перо. Граф де Сен-Жермен. На самом деле бакалейщик, а никакой не граф. Старейший из варварских выскочек. Всего на каких-то четыреста лет моложе господина.

Женщина в строгом красном платье, рубиновая диадема в волосах. Уродливо длинный нос, бесцветные, чуть навыкате глаза, квадратная челюсть — а ведь считается красавицей. Королева Англии. Настоящая королева, не выскочка — хотя вся их династия моложе даже бакалейщика Сен-Жермена.

У королевы референт-телохранительница — человек. Она красивей, хотя и черная как ночь. Статуэтка из черного дерева. Демоница. Он видел таких в буддийских храмах — в совсем старых.

Людей в зале, если считать его самого — трое. Эта женщина и сопровождающий оманского принца. Очень похож на патрона. Наверное, младший родич. Нет, не трое, четверо. Как он мог забыть, четверо. Просто четвертый — слишком похож на они. Настолько похож, что подумалось — оросиядзин инициировал своего референта.