Чтение онлайн

— Нет, — улыбнулся Габриэлян. — Выигрывает тот, кто настраивал кондиционер. Это к вопросу о навыках рыцарей плаща и кинжала. Кстати, острые предметы считаются?

Олег мысленно произвел ревизию: футболка, носки, брюки, трусы. Курточка осталась внизу. Начать можно с носков.

Именно это он и сделал, оставшись с неполным стритом (рискнул и проиграл) на руках. На аналогичную военную хитрость пошел Габриэлян, когда его пара троек оказалась наихудшим раскладом. А вот проигрыш Майи принес всем восхитительные пятнадцать секунд: гейша плавно поднялась, царственно потянулась, а потом ее нога в черном сетчатом чулке, не очень длинная, но вполне стройная и округлая в нужных местах, — опустилась носком на стол перед Габриэляном. Юбка взлетела кордебалетным взмахом, открыв бедро ровно до того места, где заканчивалась резинка чулка и начиналась Майя.

Габриэлян принял приглашение. Неторопливо поддел пальцами резинку, стянул так сантиметров на десять, а потом обхватил ногу девушки ладонью и повел ладонь вниз, собирая чулок «гармошкой». Снял, расправил, набросил на шею и принялся завязывать галстучным узлом.

Дружное возмущение заставило его устыдиться и бросить чулок в угол.

— Несправедливости нет предела, — сказал Габриэлян. — Если бы у меня был шлем, я бы вполне мог этот знак внимания туда повязать.

В следующем туре Король попытался отделаться запонкой — и в результате потерял рубашку. Совсем. Она оказалась недостаточно прочной. А вот мебель здесь, подумал Олег, похоже, просто рассчитана на такие вещи. Интересно, как ее проверяли на выносливость? Ах, покойный поручик был такой выдумщик…

Потом проиграла Ира. На ней не было стратегического резерва в виде носков и чулок — она сняла брючки. Точнее, позволила Королю снять с себя брючки.

Затем неудача вернулась к Мише — и тот расстался с носком. Еще две сдачи — босыми остались Габриэлян и Бегемот.

После них настала очередь Тани. У Олега пересохло во рту, когда она поднялась и поставила ногу перед ним на стол. Раскаленную морду некуда было спрятать, кроме Русалочкиных юбок.

«На уйгурском. На урду. Сволочи».

Нога Русалочки, как он и ожидал, была теплой и гладкой, упругой там, под резинкой и очень нежной под коленкой. Эй, как она уговорила морскую ведьму не отбирать ее голосок в обмен на такие ноги? Таня не пользовалась женской бритвой — тоненькие золотистые волоски щекотали ладонь Олега, ползущую по точеной голени. От чулка пахло мандаринами.

Если бы у Бегемота сейчас спросили: «А как же Аля?» — он бы искренне удивился: «Это кто такая?»

Следующий тур проиграл опять он — и, оставшись до пояса голым, мысленно поблагодарил гадов и провокаторов, гонявших его как сидорову козу: показать Тане торс было не стыдно. В его раздачу фортуна изменила Майе, до этого момента самой везучей. Габриэлян стянул с нее второй чулок. Затем настал его черед — а сдавал как раз Король. Подумав, Олег исключил умысел: раздетого Габриэляна Король видал в разных ракурсах, ему интересней было раздеть Иру.

Габриэлян сдал карты.

— А шоб тебе так бабы давали, как ты мне сдал, — сказал Король, но сбросил только одну карту, явно рассчитывая на цвет или стрит или фулл-хауз. Олег поглядел в свои карты, увидел неполный цвет в бубнах и тоже сбросил одну. Чертыхнулся: цвета не вышло, только к бубновой двойке пришла червонная пара. У Иры, сбросившей три карты, тоже явно была пара, и явно лучше, чем у него — потому что хуже и быть не может. Когда открыли карты, у Короля оказалось каре — не ахти какое, четыре десятки, но все-таки каре!

— Я начальнику плохого не пожелаю, — самодовольно сказал Винницкий, почесав отливающую медью грудь. Габриэлян выложил трио валетов, Майя — пару дам, Русалочка, словно смущаясь своей удаче — цвет в трефах. Олег, понимая, что сейчас придется демонстрировать всем оттопыренные палаткой трусы, шмякнул на столешницу свою пару двоек — и услышал от Иры разочарованное «Ой…»

У нее тоже была пара двоек — пика и трефа. Олег выиграл у нее по мастям.

— Н-ну, — протянул Король.

Ира со вздохом потащила блузку через голову — Олег сглотнул. Так бы и сидел, таращась на плотные грудки социолога и шнурочки «стрингов» по ее бедрам, но в ногу вдруг ткнулось что-то, и, скосив глаза вниз, он увидел ножку Майи, подталкивающую к нему футлярчик с ожерельем. Ах, ну да — мы, наверное, играем до первого голого, а потом все разбегаются по комнатам. Потому что лично его, Бегемотовых, сил больше нет. А поскольку первый голый уже наметился, то шеф и перебрасывает подарок…

Черт, черт, черт! А я еще ничего и не сделал, чтобы понравиться Тане… от этой мысли у Бегемота напряжение упало до нуля — только в мошонке еще бродили блуждающие токи.

Майя сдала — и теперь самым невезучим оказался Габриэлян. Ножны-браслет единодушно были признаны «не-одеждой». Брючный ремень сам по себе — тоже.

— Или с меня за таких делов не оборвали рубашку? — Король грозно потрясал кулаком, и по всему выходило, что Вадиму Аровичу придется расстаться с джинсами.

— Я хоть погляжу наконец, какого цвета у вас трусы, — ласково прищурилась Ира.

— Ты думаешь? — приподнял брови Вадим Арович.

— Все так думают, — сказала Ира. — Ибо деваться вам совершенно некуда.

— Ну ладно, — Габриэлян поднялся, повернувшись к Майе. — Тебе известно правило «око за око»?

— Более чем, — Майя тоже встала и взялась за пряжку его ремня. — Однако… — сказала она через несколько секунд.

— Сюрприз, — невозмутимо объяснил Габриэлян. Олег, в который уже раз за сегодня, с трудом удержал на месте челюсть.

Иру постигло жестокое разочарование. Под джинсами Габриэляна был только Габриэлян.

— И что ж они узрели, кроме пары стройных ног? — промурлыкала Русалочка. — Лишь то, что добру молодцу с рожденья выдал Бог.

— Именно, — Габриэлян с достоинством человека, которому спешить некуда, высвободил ноги из упавших к коленям штанин, а потом притянул Майю к себе и обмотался подолом ее широченной юбки.

— Я проиграл и ухожу наслаждаться поражением. До встречи в бассейне, сеньоры.

Майя послала остающимся воздушный поцелуй — и они исчезли за одной из дверей. Щелкнул замок, над притолокой загорелся желтый огонек: занято!

— Ну вот! Этот шейгиц опять всех сделал, — сказал Король. — Ира, это ничего, что я в трусах, как последний цудрейтер?

– А я? — возмутился Олег. — Я, между прочим, тоже в трусах.

— Обо что я и говорю: как последний цудрейтер.

«На кечуа!» — скрипнул зубами Олег.

— Работы на пять секунд, — Ира бегло поцеловала его, после чего была переброшена через плечо и успела только подмигнуть Бегемоту, прежде чем дверь закрылась.

Бегемот с Русалочкой остались вдвоем.

Закрыв дверь, Майя почти зло спросила:

— С каких это пор в вашу гнилую контору вербуют детишек?

Он знал, он ждал, он хотел сегодня именно поединка — но такой вопрос был ударом ниже пояса, и потому вместо ответа притиснул Майю к стене. Притер так, что ее ноги оторвались от пола, зажал ей губами губы и начал уже прикидывать стоимость блузки, которую он сейчас порвет — и вдруг сообразил, что так еще не было, чтобы он оказывался раздет, а она — нет. Это была новая и интересная игра, и Габриэлян, не отпуская женщину, начал перебирать пальцами цыганскую юбку, ища вход под эту хитрую завесу.