Чтение онлайн

Габриэлла снова кивает, однако глаза ее говорят мне, что утешитель из меня не ахти. Сейчас в моих силах лишь тянуть время до приезда полиции.

Поднимаюсь и меняю тон:

— Как ты узнала…

— Проще простого, — перебивает меня Эми. — Наша общая знакомая активно пользуется «Фейсбуком» и любезно сообщила, где проводит большую часть своего времени.

— Но. — Мне даже не приходится заканчивать вопрос, как меня осеняет.

— Я была уверена, что Роза рассказала тебе о трекере. Похоже, нет.

Ну что я за идиот! Решил, что все уже позади, и в итоге и пальцем не пошевелил, чтобы удалить чертову программу!

— И вот мы все здесь на последней вечеринке.

— Что бы ты там ни затеяла, Эми, ничего у тебя не выйдет. Полиция уже наверняка в пути.

— Ближайший участок в нескольких километрах отсюда. Так что времени у меня вполне достаточно.

Я тем временем быстро осматриваю стойло на предмет возможного оружия. Справа от меня деревянная перегородка, отделяющая стойло Арчи от соседнего. От верха ограждения до потолка метра полтора свободного пространства, что позволяет видеть мне двух других лошадей, мимо которых мы проходили снаружи. Оба животных, разумеется, даже не замечают разворачивающейся совсем рядом человеческой драмы. На полу тоже ничего подходящего, за исключением пластмассового ведерка да метлы, так что выбор мой ограничивается лишь собственными кулаками.

— Так что ты затеяла? — спрашиваю я.

— Всего лишь месть. Ничего мудреного.

Ответ на следующий вопрос мне известен, но я все равно его задаю:

— Месть за что?

— Дай-ка подумать, — отвечает Эми, наигранно приложив палец к подбородку. — Как насчет того, что ты разрушил мне жизнь?

— Значит, ты хочешь наказать меня?

— Именно.

— Прекрасно. Делай со мной что хочешь. А Габриэлле здесь оставаться незачем.

— О нет, Уильям, — смеется она. — Боюсь, есть зачем. Видишь ли, я немало насмотрелась на страдания своей семьи из-за тебя, так что будет справедливо, если тебе достанется то же самое.

Эта чокнутая явно слышит лишь то, что ей нашептывают тараканы в голове. Самое время разыграть единственную имеющуюся у меня карту.

— Я заключил с Розой сделку.

— Вот как? — отзывается Эми, однако без особого интереса.

— Я пообещал ей, что оплачу достойный уход за вашей матерью. Если что-нибудь случится с Габриэллой или со мной, о предложении можешь забыть.

Она как будто обдумывает новость, водя пальцем по рукоятке ножа. Я бы многое отдал, чтобы узнать, что там ей втолковывает шепоток безумия. Впрочем, долго ждать мне не приходится.

— Какое милое предложение, — мурлычет она. — И щедрое.

Однако я уже хорошо усвоил, что подлинные чувства Эми следует читать в ее глазах, даже если сказанное ею совершенно противоречит их выражению. И сейчас злобный блеск этих зеленых глаз вызывает у меня тревогу.

— Вот только мне уже плевать, — продолжает женщина, ее добродушия как не бывало. — В некотором роде убогий дом престарелых послужит для нее заслуженной расплатой.

— Что ты такое говоришь?

— Моя мать не защитила меня, когда я в ней нуждалась, так с чего мне беспокоиться, что она до конца своих дней застрянет в этой клоаке?

Я скинул последнюю карту. И что мне теперь делать, черт побери? Вновь обращаюсь к сестре:

— Как ты там, Габриэлла?

— Хорошо, — отзывается она едва ли громче шепота. — Можно я пойду домой?

От беззащитности и отчаяния в ее голосе у меня буквально разрывается сердце.

— Скоро. Обещаю.

Теперь-то я понимаю, почему Клемент не жалует обещания. Мое в лучшем случае пустое. В худшем — наглая ложь. Обещания обещаниями, но отсутствие великана усугубляет мое отчаяние. В тот самый момент, когда он нужен мне более всего, он сидит себе на горшке, в блаженном неведении.

Действительность заключается в том, что я абсолютно беспомощен, если Эми придет в голову сотворить что-нибудь до прибытия полиции. Стало быть, мне нужно продолжать отвлекать ее. Потому, как бы ни хотелось мне зайтись криком на мучительницу Габриэллы, я должен сохранять спокойствие.

— Послушай, Эми. Я знаю, что с тобой произошло. Мне даже не представить, через какие ужасы тебе довелось пройти.

— Вправду знаешь? Откуда?

— Роза рассказала.

— А, младшая сестренка. Такая заботливая. Что еще она тебе сообщила?

— Что весь ваш замысел вышел из-под контроля.

— Для нее — может быть. Я-то с первого дня знала, что делаю.

— Да уж, ты постоянно меня переигрывала, не могу этого отрицать.

— Только не надо мне тут льстить, Уильям, — взрывается Эми. — Если бы я тебя переиграла, сейчас бы здесь не сидела.

Она бросает свирепый взгляд на Габриэллу, затем снова смотрит на меня.

— Полчаса, — бормочет чокнутая женщина, качая головой.

— Что полчаса?

— Если бы ты подождал еще каких-то сраных полчаса, прежде чем заставлять своего чертова поверенного звонить в газету, я бы уже была в пути в какую-нибудь жаркую страну.

— А как же твоя мать? Я-то думал, ты делаешь это ради нее!

— Не-а, — только и пожимает Эми плечами.

Похоже, она одурачила не меня одного.

— Так ты с самого начала только ради себя это и затеяла?

— А для кого же еще, на хрен? — фыркает женщина. — Но тебе обязательно нужно было ввернуть последнее слово и украсть плоды моего тяжелого труда. И вот мы здесь — ты, я, Габриэлла. Фактически по твоей вине.

— Я дам тебе денег, — вырывается у меня. — Сколько бы газета ни собиралась тебе заплатить, я дам вдвое больше!

— Да, конечно. — смеется она. — Политики же никогда не врут, верно?

— Даю слово.

— Заткнись!

— Я серьезно. Заплачу, сколько ты попросишь.

— Мы оба знаем, что этого не произойдет, Уильям, так что, боюсь, здесь и сейчас история и закончится. Вот только счастливого конца не будет… ни для кого из нас.

— Эми, пожалуйста! Мы еще можем все уладить!

Я слышу отчаяние в собственном голосе, слышу тяжелое дыхание Арчи рядом. Чего я не слышу, так это полицейских сирен.

— Прости, Уильям, но я уже смирилась с тем, что остаток своих дней проведу за решеткой. Как ни странно, я чуть ли не предвкушаю такую участь. Никаких тебе счетов, никакой ответственности, никаких добряков-идиотов, пытающихся объяснить дерьмо в твоей голове. Тюрьма даст мне свободу, понимаешь?

Как Клемент говорил еще на прошлой неделе, того, кому нечего терять, в драке не победишь. И ее пораженческий настрой — знак тревожный.

— Однако довольно болтовни, — отрезает Эми. — Я просто хочу испытать напоследок удовольствие, прежде чем меня упекут в тюрягу.