Чтение онлайн

— Клемент, никогда не задумывался о карьере политика?

— Боже упаси! А что?

— Да потому что всякий раз, когда я задаю тебе прямой вопрос, ты виртуозно уклоняешься от прямого ответа. Тебе не кажется?

— Билл, не на все вопросы существуют ответы.

— Ваша честь, мне больше нечего добавить!

Таким образом, до станции мы добираемся, так и не приблизившись к решению проблемы психического здоровья Клемента. Мы сразу же проходим на платформу, где уже стоит поезд под посадку.

Устроившись в вагоне, я решаю заняться собственными проблемами. Первая из них заключается в огромном количестве голосовых и текстовых сообщений на телефоне. Достаю его из кармана и с трудом подавляю стон.

Что ж, сначала лучше разобраться с шестнадцатью эсэмэсками, и я начинаю просматривать их одну за другой.

Три из них, как и следовало ожидать, от Фионы Хьюитт, и, как и следовало ожидать, одна неистовее другой. Поскольку во время своего последнего визита в кабинет парламентского уполномоченного по этике я заявил о полном контроле над ситуацией, подозреваю, ее от ярости чуть удар не хватил, когда она спросонья наткнулась на статью. Пожалуй, Фионе лучше будет позвонить, и одной из первых.

Следующие четыре сообщения от Руперта, которые я удаляю даже не читая. Мой поверенный прекрасно знает, чем ему заниматься, и лучше его не отвлекать.

Еще четыре послания от журналистов, жаждущих заполучить мой комментарий на изложенные в статье обвинения. Если Руперт не теряет времени даром, все они в течение часа получат пресс-релиз с разъяснениями. Удаляю их тоже.

Следующие пять от коллег. В четырех выражается поддержка, хотя чутье и подсказывает мне, что мои сотоварищи всего лишь радуются, что под огонь угодили не они. Пятое от хамоватого молодого заднескамеечника Адриана Лоу. Что ж, когда истина будет обнародована, он пожалеет о своих словах.

И последнее — от той самой ненормальной, что ранее выдавала себя за Габби. Отправленное в самом начале десятого утра, оно являет собой образец лаконичности:

С самодовольной улыбкой набираю ответ:

— Что такого веселого? — интересуется Клемент.

— Да вот, отвечаю нашей подружке Эми. Еще утром она отправила мне издевательское сообщение.

— Как думаешь, что с ней будет?

— Не знаю, да мне и плевать, если честно. Я понимаю, что начало жизни у нее выдалось не из лучших, но все равно ей придется заплатить за свои поступки.

— Как с ней собственный папаша обошелся, а?

— Хм, да, не поспоришь. Но, в некотором смысле, теперь-то она наконец получит лечение, пускай и в камере.

На это Клемент ничего не отвечает и вновь погружается в созерцание городских пейзажей, уже мелькающих за окном. Меня охватывает подозрение, что своим упоминанием лечения и камеры я задел его за живое. Пожалуй, с учетом его склонности к крайним формам насилия, впредь к обсуждению его собственного психического состояния стоит подходить с осторожностью. Однако с этим можно подождать и до завтра. Пока же лучше оставить его и его внутренний голос в покое.

Покончив с эсэмэсками, нажимаю иконку голосовой почты. Это, несомненно, будет гораздо неприятнее чтения посланий, поскольку придется выслушивать голые эмоции девяти человек, которые во время звонка пребывали в уверенности, что я действительно переспал с собственной сестрой.

На первых двух записях звучит голос Фионы, и используемая ею лексика навряд ли соответствует этическим нормам. Я удаляю их и в то же самое мгновение окончательно утверждаюсь в почти принятом решении. Затем прослушиваю четыре послания от журналистов, в том числе и от автора скандальной утренней статьи, и одно, тоже вполне ожидаемое, от личного секретаря премьер-министра с просьбой, если так можно выразиться, срочно ей перезвонить. Что ж, скажу ей то же самое, что и Фионе: слагаю с себя депутатские полномочия.

Итак, семь долой, осталось еще два.

Восьмое от Руперта. Поверенный подтверждает, что провел переговоры с газетой, которая в данный момент удаляет статью с различных порталов и заменяет ее раболепными извинениями. Нет уж, парни, недостаточно и слишком поздно. Газетчикам так не терпелось вывалять меня в дерьме, что они схалтурили и не проверили должным образом факты. Пусть меня одурачил поддельный паспорт Эми, но профессиональные-то журналисты должны были выявить фальшивку. Их нерасторопность дорого им обойдется, и эти деньги я и перечислю частной клинике для мисс Дуглас.

Последнее голосовое сообщение в списке поступило как раз в тот момент, когда я стоял в коридоре «Обители с садом» и разговаривал по телефону с Рупертом. И оно от человека, услышать которого я ожидал менее всего: «Мистер Хаксли, это Кеннет Дэвис. Пожалуйста, перезвоните мне как можно скорее».

— Боже мой, — вырывается у меня по прослушивании послания.

— Что там еще?

— Я получил сообщение от Кеннета Дэвиса.

— От того чувака, который вырастил твою сестру?

— От него самого.

— И чего он хочет?

— Не знаю. Просил меня перезвонить.

Отыскиваю номер Кеннета в пропущенных звонках и нажимаю иконку соединения. Пока устанавливается связь, гадаю, что же вынудило его позвонить, и прихожу к выводу, что Кеннета взбесило упоминание имени дочери в газете, пускай и приписанное другой женщине.

— Слушаю, — раздается в трубке немощный голос.

— Мистер Дэвис, это Уильям Хаксли.

— А, мистер Хаксли, слава богу.

— Пожалуйста, называйте меня Уильям.

— Да… Конечно… Я звонил вам по поводу статьи в утренней газете.

Старик явно взбудоражен, однако гнева в его голосе я не различаю.

— О!

— Да-да, и вы должны знать, что эта женщина в статье, которая называет себя Габриэллой Дэвис, мошенница!

Стоит ли говорить ему, что для меня это не новость? Пожалуй, лучше говорить правду.

— Спасибо вам большое, мистер Дэвис, но я уже знаю. К сожалению, это выяснилось лишь час назад, так что со статьей поделать уже ничего нельзя, но газета обещает опубликовать опровержение и извинения.

— Так вам известно, что эта женщина не ваша сестра?

— Да, это долгая история, но она выдавала себя за Габриэллу и шантажировала меня. О существовании сестры я узнал только на прошлой неделе.

— Но теперь-то вы знаете, — мрачно отзывается старик.

— Да, теперь я знаю все, мистер Дэвис.

В трубке воцаряется молчание.

— Мистер Дэвис?

— Да, — едва ли не шепотом отзывается он. — Я слушаю.

— Простите, мне просто интересно, но откуда у вас мой телефонный номер?