ШАРЛЬ ПЕГИ. НАША ЮНОСТЬ. МИСТЕРИЯ О МИЛОСЕРДИИ ЖАННЫ Д АРК.
Шрифт:
Он их этим стеснил.
В их делах.
Потревожил.
Ненадолго.
В их делах.
Он затронул их интересы.
Он, возможно, повредил их торговле.
Он выгнал ведущих торг из храма.
Всех продающих и покупающих в храме.
Он опрокинул столы меновщиков.
Mensas numerariorum. [399]
И скамьи продающих голубей.
Et cathedras vendentium columbas. [400]
399
Столы менял (лат.).
400
И скамьи продающих голубей (лат.).
И не позволял, чтобы кто–нибудь пронес через храм какую–либо вещь. [401]
Et non sinebat ut quisquam transferret vas per templum.
Но вообще–то торговцы эти сами виноваты.
Зачем превратили они в вертеп разбойников
Дом Божий.
Не написано ли:
Nonne scriptum est: [402]
Дом Мой домом молитвы наречется для всех народов. Quia domus теа, domus orationis vocabitur omnibus gentibus. [403]
401
И не позволял, чтобы кто–нибудь проносил вещь через храм (лат.). — У Пеги «сосуд», но в русском тексте евангелия от Марка — «вещь». Латинское слово «vas» имеет несколько значений, в том числе «сосуд» и «домашняя утварь».
402
Разве не написано (лат.).
403
Пусть дом мой зовется во всех народах домом молитвы (лат.).
A вы сделали его вертепом разбойников.
Vos autem fecistis eam speluncam latronum. [404]
И Он продолжал учить в храмах. И исцелять.
Он каждый день учил в храмах.
Вот что сделал Он в Иерусалиме.
Почти сразу же после своего въезда в Иерусалим.
Почти сразу же после того, как Он въехал в Иерусалим.
Сидя на ослице и молодом осле, сыне подъяремной.
Да сбудутся Писания Пророков.
404
Вы же превратили его в вертеп (лат.).
К тому же Он не любил торгующих.
Мастеровой.
Сын мастеровых.
Сын взращенный.
Сын вскормленный.
Трудовой семьей.
Он инстинктивно не любил торгующих.
Он ничего не смыслил в торговле.
В коммерции.
Он умел только работать.
Он склонен был считать, что все торговцы — воры.
Торговцев, торговцев из Храма Он еще понимал.
Но остальные.
Как умирающий, как все умирающие, Он заново перебирал в памяти всю свою жизнь.
В тот момент, когда должен был предъявить ее, В ней отчитываться своему отцу.
В один прекрасный день товарищи сочли, что Он слишком велик.
Просто.
В один прекрасный день друзья, да, друзья сочли, что Он слишком велик.
В один прекрасный день сограждане сочли, что Он слишком велик.
И Он не стал пророком в своем отечестве.
Вы, христиане, знаете почему:
Просто Он пришел провозгласить Царствие Божие.
Все сочли, что Он слишком велик.
Слишком бросалось в глаза, что Он — Сын Божий
При встрече с Ним.
Евреи сочли, что Он слишком велик
Для еврея.
Слишком великий еврей.
Слишком бросалось в глаза, что Он — Мессия, предсказанный пророками.
Возвещенный, ожидаемый испокон веков.
Он заново перебирал в памяти, переживал заново каждый час своей жизни.
Всю свою жизнь в Назарете.
Он посеял столько любви.
Он пожинал столько ненависти.
Его сердце жгло огнем.
Его сердце, истерзанное любовью.
И вот что принес Он своей матери.
Видеть, что так поступают
С плодом ее чрева.
И это всё те же, что в Вербное воскресенье.
Несколько дней тому назад.
Несколько месяцев.
Несколько недель.
В Вербное воскресенье.
Устроили Ему тот триумфальный въезд.
Триумфальный въезд в Иерусалим. [405]
Его сердце жгло огнем.
405
Когда Иисус направлялся в Иерусалим, народ приветствовал его, устилая его дорогу своими одеждами и срезанными ветвями (Мф, 21:1–9).
Его сердце рвалось от терзаний.
Его сердце, опаленное любовью.
Его сердце, истерзанное любовью.
Его сердце, испепеленное любовью.
И никогда человек не вызывал столько ненависти.
Никогда человек не вызывал такой ненависти.
Невероятно.
Уму непостижимо.
Он пожал совсем не то, что посеял.
Лишь Отец Его знал, почему.
Любили ли Его друзья так, как ненавидели враги.
То лишь Отец Его ведал.
Ученики защищали Его отнюдь не так, как преследовали враги.
Ученики, Его ученики, любили ли они Его так, как ненавидели враги.
То лишь Отец Его ведал.
Апостолы защищали Его отнюдь не так, как преследовали враги.
Апостолы, Его апостолы, любили ли они Его так, как ненавидели враги.
То лишь Отец Его ведал.
Одиннадцать любили ли Его так, как двенадцатый, как тринадцатый ненавидел.
Одиннадцать любили ли Его так, как двенадцатый, как тринадцатый Его предал.
То лишь Отец Его знал.
То лишь Отец Его ведал.
Что же такое тогда человек.
Тот человек,
Которого Он пришел спасать,
В чье естество Он облекся.
Он не ведал того.
Как человек Он не ведал того.
Ведь ни один человек не знает, что есть человек.
Так как жизни человека.
Жизни человеческой, жизни во плоти человеческой недостаточно, чтобы познать человека.
Так он велик. И так мал.
Так он высок. И так низок.
Что же такое тогда человек.
Тот человек.
В чью природу Он облекся.
То лишь Отец Его ведал.
Вдобавок и те солдаты, которые Его арестовали.
Которые водили Его из судилища в судилище.
И из судилища на толпище.
И те палачи, которые Его распяли.
Люди, занимавшиеся своим ремеслом.
Те солдаты, которые играли в кости.
Которые делили меж собой Его одежду.
Которые разыгрывали в кости Его одежду.
Которые бросали жребий о Его платье.
Вовсе не питали к Нему ненависти.