Шарманщик
Шрифт:
Большой зеленый попугай с оранжевым хвостом то что-то кричит своим хрипатым голосом, то грызет прутья своей клетки. В магазине очередь. Селеста стоит среди прочих покупателей и не собирается пользоваться особым положением министра Акрида. Люди в толпе всегда говорят странные вещи. Люди, которых ты не знаешь, но судьбу которых вершишь.
– У нас есть три интересующих вас щенка, – говорит Селесте продавец.
– Могу я посмотреть на них? – спрашивает Селеста.
– Конечно, – улыбается он и отводит ее в соседнюю комнату. В небольшом вольере три щенка овчарки играют между собой, пытаясь отвоевать искусственную кость. – Если вам нужна их родословная и документы, то это будет стоить чуть дороже, – предупреждает продавец.
– Нет, – говорит Селеста. – Меня все устраивает и так. Продавец понятливо кивает и говорит, что в преклонном возрасте неразумно тратить лишние деньги на ненужные бумаги. Селеста выбирает одного из щенков – самого ближнего, без каких бы то ни было заглядываний в глаза и вопросов к внутреннему голосу.
– Я возьму вот этого, – говорит она продавцу.
– Прекрасный выбор! – улыбается он.
– Просто выбор, – говорит она и уже на улице, расплатившись за покупку, пытается определить пол щенка.
Мальчик. Она улыбается – Джейкобу не помешает хороший друг, хотя и подруга пришлась бы кстати. Личный шофер остановил машину далеко от торговых рядов, и Селесте приходится идти к нему пешком, проталкиваясь сквозь воскресную толпу покупателей и пытаясь не замечать окутавший ее после зоомагазина запах животных кормов. «Интересно, – думает она, – как борются с этим продавцы, или же они попросту не замечают этого запаха? И можно ли его вообще смыть с себя, если стоять целыми днями, позволяя ему пробираться под кожу. Поможет ли душ? Или же нет? Или уже все бесполезно?»
– Что это? – спрашивает Джейкоб, указывая на коробку, и Селесте нравится его любознательность.
Копиры ничем не интересуются, кроме желаний своего хозяина, но Джейкоб кажется ей другим. Может быть, потому что у нее никогда не было своих детей и она видит в нем родного сына, а дети для родителей всегда самые особенные.
– Это твой новый друг, – говорит Селеста.
– Друг? – Джейкоб заглядывает в коробку, протягивает маленькую ручку, прикасается к черной голове щенка. – Друг, – говорит он. – Друг.
Щенок лижет его руку. Оставшаяся на коже слюна блестит на солнце. Джейкоб смотрит на свою руку, смотрит на Селесту.
– Что это? – спрашивает он. Селеста терпеливо объясняет…
– Нужно будет купить ему детскую энциклопедию, – говорит она вечером Павлу.
– Хочешь научить его читать?
– Да.
Щенок кувыркается на ковре в гостиной и громко тявкает. Павел наблюдает за ним и думает, что Джейкоб проживет меньше, чем это животное. В лучшем случае он умрет глубоким старцем вместе со своим верным питомцем.
– Я хочу, чтобы Джейкоб называл меня мамой, – тихо говорит Селеста.
Павел кивает и молчит. «Нужно выпить, – думает он. – Нужно обязательно выпить…»
Разбой не удается, и Надя недовольно надувает губы. Подруга улыбается. Кий. Стол. Юбка вверх. Удар. Шар в лузе. Снова улыбка. Хааст сидит за столом и пытается понять, что увлекает этих девушек больше: игра или осознание того, что все мужики в баре пялятся на них? Или же, как скажет Фрай, в подобном вопросе разница не столь важна – главное, что люди заняты тем, что им нравится и тем, что устраивает нас.
– Шарманки, – говорит Фрай. – Вот первый шаг к созданию идеального общества. Не сомневаюсь, что Клаус был безумцем, отдав право на свое изобретение каким-то там ангелам, которые якобы спустились с неба и вручили ему этот дар, чтобы он поделился им с остальными людьми, но работу он, конечно, проделал огромную. И что самое главное – полезную. Сначала мы лишили мир гениальности, искоренив всех депрессивных шизофреников и извращенцев с их жестким реализмом и безумными фантазиями, теперь мы пойдем дальше. Влияние будет производиться не снаружи. Оно придет изнутри, из собственных мозгов. Главное, чтобы шарманки и проект «Хамелеон» работали в унисон. Одни будут создавать удобные для нас формы искусства, а другие необходимые формы поведения…
Он еще что-то говорит, но Хааст не хочет слушать его. Лучше пойти поиграть в пул с блондинками… Мысль спотыкается, и Хааст подозрительно смотрит на Фрая.
– Скажи, что за всеми этими словами ты не промываешь мозги и мне, – говорит он, пытаясь читать ответ по глазам доктора.
– Не промываю, – говорит Фрай, заказывает пиво и пялится на блондинок за бильярдным столом. – И не забивай себе голову этой ерундой.
Натан слушал песню и пытался понять, есть ли в ней смысл.
Женщина. Хотя возможно, это была и девушка. Высокая, с длинными белыми волосами с золотым отливом и темно-карими глазами. Она не была похожа на обычных копиров. Что-то не так. Забыв о песне, Натан изучал ее лицо. Но что же не так-то?!
– Теперь это твой новый хозяин, – сказал Хааст, указывая на Натана.
Она кивнула. В глазах пустота, на лице безмятежность. Натан усадил ее в машину.
– Пристегнись, – сказал он.
Она подчинилась. Никаких отличий от обычного копира. Но что-то все равно не так. Черт! «Рано или поздно это должно было случиться! – думал Натан, ведя машину. – Паранойя в подобной работе неизбежна. Я ведь почти как сутенер. И даже не почти. – Он закурил. – Что если правительство не разрешит масштабное использование копиров? Что тогда? Я знаю, что тогда – нас всех пустят в расход!» Натан выругался и посмотрел на девушку рядом с собой. «Да, что, черт возьми, с ней не так?!» Водитель, которого он нечаянно подрезал, начал недовольно сигналить. «Нет, это всего лишь паранойя! Все это у меня в голове!» Натан заставил себя не смотреть на копира. Ведь этим занимается не только он один. Есть и другие. Нет, он не видел их, но они должны быть. Чертовы посредники! Сутенеры, мать их… «Может, приехать домой и напиться? У него есть хорошее снотворное. Таблеток сто пятьдесят хватит, чтобы убить мозг, превратившись в овощ». Натан засмеялся. Нет, он определенно слушает не ту музыку и смотрит не те фильмы. Какой смысл думать о будущем, если даже в настоящем не все ясно?! И снова эта девушка. Этот копир!
– Нужно дать тебе имя, – сказал Натан.
– Хорошо.
– Что хорошо? Ты хочешь, чтобы тебя так звали?!
– Нет… Я не знаю.
– Черт! – что-то с ней определенно не так. Может, какой-нибудь брак? Нужно позвонить и сказать, что… И что он скажет? Нет, так дело не пойдет. – Ты умеешь петь? – спросил он копира.
– Петь?
– Ну да. Спой что-нибудь. Ты знаешь Джона Дауленда? Нет! К черту! Конечно же, ты не знаешь Джона Дауленда. Ты ничего не знаешь…
– Кое-что.