Чтение онлайн

«Обеспечивая левый фланг 49–й армии, 3–й гвардейский кавалерийский корпус, которым командовал генерал Н.С. Осликовский, переправившись в ночь на 27 апреля через Одер, к исходу дня вел бои в районе Воллеца. В 13 часов командующий фронтом уточнил задачу корпусу, приказав не позднее 30 апреля выйти в район Фюрстенберг, Райнсберг, имея в виду в дальнейшем наступление на Притцвальк, Виттенберг» (Архив М.О. ф. 237, оп. 2394 д. 1417, л. 38).

Наступлением корпуса в этом направлении обеспечивался левый фланг главных сил фронта, кроме того, достигалось более тесное взаимодействие с войсками 1–го Белорусского фронта. Войдя в прорыв, полк приступил К выполнению боевой задачи на оперативном просторе. Сметая на своем пути заслоны, мелкие группировки противника, полк к концу дня столкнулся с довольно мощной по силе и организации огня обороной фашистов. Комполка приказал ввести в дело танковый эскадрон — и в коротком бою все танки были сожжены фаустниками.

После короткой артподготовки прицельного огня прямой наводкой моих пушек и орудий гвардии лейтенанта Кучмара, а также минометного налета взвода Водзинского, огневые точки противника замолчали. З–й эскадрон гвардии капитана Масленникова в пешем строю с криками «ура!» бросился на немцев. Оборона оказалась не такой уж крепкой, как нам казалось, исходя из силы и плотности огня. Как только конногвардейцы вошли в боевое соприкосновение с обороняющимися немцами, они дрогнули и побежали, побросав оружие. Многие сразу стали сдаваться в плен. Одного такого пленного доставили к командиру полка Ткаленко. Это был пацан лет 15–16. Он дрожал от испуга и грязными руками размазывал текущие по лицу слезы и сопли. И вот такие молодцы из небольших укрытий жгли наши танки!

Ткаленко, указывая на пленного, обратился к офицерам полка со словами:

— Вы посмотрите, кто против вас воюет! Мальчишки воюют! Выдохся Гитлер, если надеется на таких вояк. Вперед! Победа близка!

Видя бесполезность дальнейшего сопротивления, немцы целыми подразделениями сдавались в плен. у штаба полка уже не хватало конников для конвоирования пленных в тыл. Стали практиковать отправку пленных отдельными маршевыми группами во главе с немецким старшим офицером и запиской от начштаба полка Тодчука. Несмотря на небольшие потери, и у нас во взводе чувствовалась нехватка личного состава, особенно в боевых расчетах.

На одном из привалов, во время обеда, когда расчет третьего орудия с аппетитом расправлялся с нехитрой стряпней нашего повара, к нам подошел молодой немецкий солдат без оружия и стал просить что–нибудь поесть. Ребята усадили его на ящик со снарядами, дали ему котелок каши, хлеб, ложку. Фриц, как его прозвали в расчете, со словами «Данке, данке, гут, гут. Гитлер капут!» стал жадно поглощать содержимое котелка. После того как котелок опустел, ребята предложили ему добавки, он справился и с добавкой. Угостив его и табачком, командир орудия предложил фрицу остаться при орудии. Есть он здоров, значит, и работать будет хорошо!

— Ja, ja! Ich bin gut. Хороший, Гитлер капут! бормотал фриц.

Когда я подошел к орудию, фриц сидел в кругу бойцов. Отозвав командира орудия в сторону, я спросил его, что все это значит. Я еще не решил, что С ним делать, но командир орудия и расчет просили немца не прогонять, а оставить при орудии.

— Он не фашист, он хороший, будет нам помогать.

Фриц все это время с испугом смотрел на меня и повторял:

— Гитлер капут! Их гут, хороший! Дарф их хелфен! (Я хороший, разрешите помогать!) - и повторял свое согласие.

Не поинтересовавшись его настоящим именем, все стали звать его Фрицем. Он откликался на это имя и охотно выполнял приказания любого из бойцов расчета. На фронте всякое бывало… Приблудшие солдаты не первый раз получали временный приют в наших орудийных расчетах. Но это были наши,

советские солдаты, пехотинцы или конники, отставшие от своих частей, а вот приютить немецкого солдата довелось впервые! Я не знал, насколько это противоречило международной конвенции по использованию солдат вражеских армий, но, так как пребывание Фрица в расчете состоял ось по обоюдному согласию, без какого–либо принуждения с нашей стороны, я не стал препятствовать такому временному содружеству.

Так временно Фриц стал внештатным членом (именно членом, а не бойцом) расчета, старательно помогая каждому из расчета. Вероятно, этот малый был из крестьянской семьи, поскольку умел обращаться с лошадьми. Шефство над ним взял один из ездовых на бричке, к которому он и устроился во время марша. Забегая вперед, отмечу, что этот Фриц вынес меня из–под огня с поля боя в укрытие, к коноводам, когда я был ранен.

Последующие марши и бои были настолько скоротечными, что подробно о них рассказать достаточно сложно. Продвигаясь рысью и днем и ночью, не спешиваясь, конники сбивали небольшие группировки немцев без нашей помощи и, не задерживаясь, двигались дальше. К двенадцати часам 28 апреля б–я и 32–я кавдивизии вышли на линию Грингельде Фридрих — Свальде. Наша 5–я кавдивизия сосредоточилась в районе ГраЙфенберг и Ангермюнде. Правее нас развивал наступление вошедший в прорыв 8–й механизированный корпус. Пехота, как всегда, отставала. По данным разведки, противник, прикрываясь арьергардами, отводил главные силы на подготовленный рубеж обороны по западному берегу реки Хавель. Чтобы не дать ему возможности закрепиться, командир корпуса перебросил нашу дивизию на маршрут 32–й кавдивизии с тем, чтобы к исходу 28 апреля захватить переправу через Хавель. И опять стремительные марши вперемешку со скоротечными боями.