Чтение онлайн

Я только что получил копию секретного документа, посланного Черчиллем Рузвельту, в котором предлагается вторгнуться в Ирландию в ходе войны [Второй мировой]. Черчилль называет эту страну "гнездом нацистских змей" и пытается подтолкнуть Рузвельта к высадке там американских войск. Короткий ответ Рузвельта, он говорит, что такая атака приведет только к большим жертвам среди американцев (ирландцы известны как жестокие вояки) и к беспорядкам среди ирландцев, живущих в Америке. И большинство из них, в конечном счете, до сих пор голосует за демократов. Так что Рузвельт отклонил такой план, отчего Черчилль очень разозлился. Не сомневаюсь, что Черчилль ненавидит ирландцев не меньше, чем немцев. И если бы его предложение прошло, Дублин бомбили бы так же усердно, как Дрезден, и не оставили бы камня на камне, не думая о мирных жителях.

Я имел дело с несколькими ирландцами и считаю их людьми привлекательными, с большим чувством к литературному слову и очень сентиментальными, и все это в сочетании с бешеным темпераментом. Нет, неплохой народ, я бы дал за одного ирландца десять англичан.

Роберт, который сам ирландец, в шутку задал мне вопрос, встречал ли я когда-нибудь "хорошего" англичанина, а я ответил, что кладбища забиты такими англичанами. Потом мы заговорили о другом.

Мы поедем с моей Зайкой в Колорадо, ей так же нравится кататься на лыжах, как и мне. Кого мы возьмем? Хайни должен ехать как мой телохранитель. Я приглашу и его сестру. Не для меня (увы!), а для Арно, который заявил мне, что эта девушка стала его целью. Надеюсь, что умение Арно обращаться с ножами и всей прочей атрибутикой убийств не отпугнет эту девушку. Он вовсе не Джек-потрошитель, а просто уравновешенный мужчина, занятый своим делом.

Для Ирмгард я собираюсь пригласить его брата. Хайни не возражает. Возможно, оба Хайни поведут невест к венцу одновременно. Как в последнем акте моцартовской оперы, где все пары соединяются и поют дуэтом.

Жизнь, конечно же, не такова, как мечтается.

Если с нами поедет и брат, то у Ирмгард в одном месте сразу повлажнеет при одном взгляде на него, и я уверен, что нетрудно будет направить этого братца в её постель. Хайни сказал, что немножко отдохнуть [от Ирмгард] ему будет очень кстати.

31 января

Скоро Маккарти предстоит начать атаку на Госдепартамент. Надеюсь, он некоторое время останется трезвым, чтобы сделать все правильно. Нет, с этим человеком нельзя ни на что надеяться. Он громогласен, жесток, вечно пьян, но он очень эффективен. Слава Богу, я с ним не связан публично.

И все-таки однажды он выступил на защиту действий, которые были предприняты дивизией "Ляйбштандарте" в Малмеди. Мой сын тоже служил в этой дивизии, но позднее. В любом случае Маккарти сделал неплохое дело, так что все остальное ему можно простить.

В Калифорнии поднят большой шум по поводу Гарри Бриджеса, коммунистического профсоюзного лидера, который сейчас находится под судом. Нет сомнений, что он виновен, но доказательство вины зачастую очень сложное дело. Человек может придерживаться либерально-коммунистических убеждений, но не быть при этом шпионом. Вся беда тут в нечетком законодательстве. Помимо полицейской силы, нам необходимо иметь и четко прописанные законы, которые не позволят таким типам уйти от ответственности.

[...]

Я получил фотографию брата [Хайни] и повесил её у себя. Естественно, Ирмгард спросила, кто это такой, и заметила, что этот молодой человек неплохо выглядит. Я согласился, только упомянул, что он прожил трудную жизнь. Она сразу стала любопытствовать.

"Ты знаешь, милая, он очень нежно относился к женщинам, но природа его немножко обидела".

"Понятно, у него очень маленький?"

"Нет, милая, совсем наоборот!" - и я развел руками, показывая примерно тот размер, который любят обозначать удильщики форели.

По-моему, Ирмгард достаточно им заинтересовалась.

Хайни, который иногда бывает непочтителен, нашел это все очень смешным и назвал меня грязным старикашкой. В ответ я указал ему, что мне ещё нет пятидесяти и я моюсь каждый день.

Жена Рузвельта колобродит в ООН. С ней, увы, ничего не поделаешь, Трумэн не рискнет её оттуда удалить. Ну да ничего, пусть лучше она будет в Нью-Йорке, чем здесь.

1 февраля

Пакуем чемоданы. Ирмгард собирается приобрести новый лыжный костюм (который мне придется оплатить). А у Зайки есть свой. Хайни не катается на лыжах, но на сей раз он поучится, а ещё мы по пути заберем его брата и сестру из Айовы.

У нас будет три недели, и я, по разным причинам, очень жду этого.

Я потолковал с несколькими агентами по недвижимости в Колорадо, собираюсь купить там дом. Это сэкономит мне немало денег на гостиничных счетах и даст возможность приехать сюда, когда я окончательно уйду в отставку. Если Трумэн останется [то есть будет переизбран на следующий срок], то я могу остаться в Вашингтоне, а если нет, то разумнее будет уехать отсюда куда-нибудь в глушь. Эйзенхауэра потихоньку продвигают в кандидаты от республиканцев, а Трумэн, надо признать, не очень-то популярен, хоть он и превосходный президент.

Об Эйзенхауэре я знаю вполне достаточно, чтобы не желать с ним работать.

Сегодня утром у меня была возможность изучить несколько "очень редких и ценных" произведений искусства. У моего знакомого в Национальной галерее есть знакомый торговец искусством, вот он и пришел ко мне поторговать.

И какие же "редкие и ценные" вещи мне показали? Во-первых, четыре карандашных наброска Дюрера! [Альбрехт Дюрер (Durer) (1471-1528), немецкий живописец и график. Основоположник искусства немецкого Возрождения. Известен как тонкий, наблюдательный рисовальщик (автор почти 1000 рисунков).] Они выглядят довольно похоже на творения Дюрера, но, поскольку графитовые карандаши были изобретены лишь в самом конце шестнадцатого века, они не могут быть оригиналами! Другая "редкая и ценная" вещь - "Вид Делфта" Вермера. [Ян Вермер Делфтский (Vermeer van Delft) (1632-1675), голландский живописец, работал в Делфте. Небольшие жанровые картины из жизни горожан и пейзажи (в частности, "Вид Делфта") отличаются поэтическим восприятием повседневной жизни, богатством и тонкостью колорита, искусной игрой света и воздуха. Мастер тонких нюансов цвета.] Мне было сказано, что картина была на выставке Тиссена в Мюнхене в начале 1930-х годов. А на самом деле это обычный голландский пейзаж восемнадцатого века, причем поверх пририсованы некоторые здания из Делфта!

Я никогда не видел оригинала "Делфта" в Голландии, но у меня есть репродукции этой картины, а кроме того, мне посчастливилось заиметь прелестную, хоть и очень маленькую, настоящую картину Вермера. Ее прихватили люди Розенберга в России в 1941 году. Кто когда-нибудь видел, исследовал и имел настоящего Вермера, ни за что не поверит, что этот заурядный пейзаж сделан тонким мастером техники живописи и игры света. Картины Вермера светятся внутренним светом, и ни один художник ещё не приблизился к его совершенству. На мой взгляд, Вермер - величайший из всех художников.

В коллекции Тиссена, конечно, есть немало прекрасных произведений, но в последнее время, думаю, она пополнилась весьма сомнительными вещами. Мне это хорошо известно, поскольку это я продал им кое-какие вещи. В коллекции Тиссена и до войны было несколько подделок. А насчет послевоенного периода я умолчу.

Я вынужден был огорчить торговца и сказал, что если удалить поверхностные слои фальшивой краски, то эти картины стоят не дороже багета. У того вытянулось лицо, он стал извиняться и так далее. То-то же, не надо учить дедушку кашлять!