Чтение онлайн

Волны бились в близкий берег почти рядом - за двести-двести пятьдесят метров. Четыре катера шли, заливая берег огнем крупнокалиберных пулеметов и автоматических гранатометов. И бровка, до сих пор скрывала советских пехотинцев от огня пулеметов батарейцев, мгновенно превратилась в расстрельную стенку!

Что такое двести-триста метров для крупнокалиберного пулемета? С такой расстоянии не промахиваются даже новички, а с пулеметных установок вели огонь опытные пулеметчики. Гранаты звонко лопались на самой бровке, засыпая десантников тысячами осколков. Корпус каждой гранаты был снаряжен иссеченным на мелкие частицы стальным проводом и взрываясь, этот провод в радиусе восьми-девяти метров уничтожал все вокруг. Да еще и пулеметный огонь почти вплотную. Под бровкой спрятаться было негде и "красные" выскакивали под пулеметный огонь артиллеристов. Мало кто из десантников уцелел на берегу ...

"Речные патрули" развернулись на "пятачке" и атаковали десантную баржу, которая приткнулася к отмели. Огонь пулеметов сделал из надувных лодок рваное рубище и десантники вдруг оказались в холодной воде. А снизу уже подходили украинский бронекатера и баржи, которые поодаль высаживали очередную волну десантников, стали поспешно отходить от близкого берега. Увидев, что десантные суда оставляют их, барж бросились те десантники, уже высадились на берег. Неизвестно, получили ли они приказ отступить. Скорее всего, они действовали без какого приказа - просто догадались, что баржа собираются отходить. И боясь, что останутся одни на мысе, без какой поддержки, они бросились в воду спасать себя.

С комендоров батареи Ольховского в то время невредимыми осталось всего шестнадцать человек. 120-миллиметровый снаряд советской канонерки повредил артустановку на левом фланге второго взвода и теперь по вражеским кораблям вели огонь только три пушки. Они - несмотря на то, что "красные" розполовинилы батарею, заслоняли путь десантным судам и боевым кораблям советской флотилии вверх по Днепру, закупорив намертво речной фарватер. Вынуждены маневрировать среди отмели, советские корабли попадали под огонь уцелевших пушек батареи. Под левым берегом, получив полдесятка снарядов в борт, чадно догорала канонерка и вылез носом на песчаный пляж разбит снарядами батареи бронекатер ...

... Над мысом загудели моторами украинский истребители, отгоняя советские бомбардировщики, которые пытались нанести повторный удар по батарее, снизу подходили корабли украинский Днепровской флотилии и вода вокруг десантных судов все чаще поднималась пенными фонтанами. Содрогаясь от близких взрывов, десантные баржи покидали мыс, отходили вниз, маневрировали, пытаясь под левым берегом прорваться вверх по реке. Вражеские бронекатера крутились позади, прикрывали транспортные суда, ведя непрерывный бой с украинским бронекатера. Команды советских кораблей все еще имели призрачную надежду избежать полного разгрома. Но избежать его уже было невозможно. Советским судам ходу вверх по реке не было, снизу подходили главные силы украинской Днепровской флотилии, а с воздуха наносили удары украинские самолеты. Под непрерывными ударами бомбардировщиков и штурмовиков, под ударами артиллерии украинских кораблей долго агония "красных" продолжаться не могла. Положение их и так было тяжелым, а когда флотилия "освободителей" разделилась на две части - под ударами мониторов и бронекатеров - оно стало совсем безнадежным.

... Советские корабли отошли и река вокруг мыса вдруг стала пустынной. Только догорала баржа и через остовы разбитых кораблей перекатывались мелкие волны. До песчаного пляжик из Припяти подходили патрульные катера, забитые морским пехотинцами, как трамваи в час пик, и высаживали на мыс роту старшего лейтенанта Ольшанского. Морские пехотинцы мигом соскакивали на песок и разворачивались в цепь - мыс нужно было прочесать, вылавливая остатки советского десанта. Со снарядных воронок, из развалившихся взрывами окопов и траншей они выковыривали то, что осталось от десантного батальона "красных". Весь берег на мысу был покрыт телами "освободителей" в черных бушлатах. В основном это были молодые ребята, лет восемнадцати-двадцати, но среди убитых десантников часто случались и пожилые дядьки с маслакуватимы руками, бритоголовыми лбами, с высушенными долголетним голодом скулами. Украинские ребята удивлялись этому. И было им невдомек, что вместе с десантными частями морской пехоты шла в бой штрафная рота, укомплектованная бывшими рабами ГУЛАГа, чтобы своими жизнями и кровью искупить вину бывших лагерников перед Советской властью ...

– Вот и появилась она, легкая кавалерия из-за холма ...
– Люк БПУ откинулся, качнувшись на торсионах и Ольховский медленно и неуклюже, как старый дед, выбрался наружу. Легкий утренний ветерок обвевал лица и старший лейтенант глаза зажмурил от удовольствия. Над головой старшего лейтенанта прогулы бомбардировщики, следом - два звена "двадцятьчетвирок": устаревшие истребители нашли вторую молодость в качестве штурмовиков. Украинские бронекатера пронесло мимо - они, снаружи нелюдимого, быстро растворились в серости нового дня.
– Ну, кажется, на сегодня здесь все уже кончилось!

Над напивзатонулимы советскими кораблями еще курился слабый дымок.

Подошел к мысу монитор "Свитязь", насколько это было возможно через отмели, и якорная цепь с грохотом полетел в воду. Из открытых иллюминаторов кают-компании летели за борт охапки кровавых бинтов и ваты. Рядом встали на якорь "Тетерев", "Десна" и "Днистер". С кораблей спустили шлюпки, в них сели фельдшера вместе с санитарами и стали переправлять раненых с берега - своих и чужих - на корабле.

Бой закончился и санитары переносили раненых в кают-компании, клали на столы и в глаза раненым било свет ярких бестеневой ламп. Эфирные маски ... тазики с красными тампонами ... блеск хирургических инструментов в окровавленных руках хирургов. Иногда в иллюминатор вылетает нога или рука. Раскрыта черепную коробку и в ней вздрагивает, будто серый студень, человеческий мозг ... время от времени слышать визг хирургических пыльца, которые вгрызаются в кости живого человека ...

Следы недавнего боя сказались на "Свитязе": разбиты левый дизель, пробита палуба и пожар сожрала всю краску на корме. Кормовая башня просвечивается насквозь рваными пробоинами в броне. Но палуба сияет, как перед высочайшим смотром, нигде ни пятнышка, ни осколки, ни стекла. Босоногие матросы на соседних со "Свитязем" мониторах заканчивают уборку, скатывают палубы из шлангов.

На позициях батареи полная неподвижность. Только столб дыма над сожженными соснами колеблется в воздухе. Все остальное - незыблемо. Беспорядочно перемешано песок с расщепленными бревнами и досками блиндажей и капониров. И ни одного человека. Когда шлюпки с мониторов достигли берега, матросы видели везде одни трупы. Много трупов - в воде и выше, на пляжик, между воронками и в траншеи. Одни только "красные". Выше до самых пушечных двориков, также много трупов и также одни только "освободители". Дорого же они заплатили за попытку захватить мыс!

– А вот и наши.
– Фельдшер из "Тетерева" наклонился над двумя артиллеристами, которые лежали на бруствере траншеи у разбитого пулемета.

– Раненые?
– Фельдшер отрицательно качнул головой.
– Мертвые ...

Неужели на мысе не осталось ни одного живого человека? Воронки снарядов, осколки ... три разбитые артустановки, три извне цели ... на пригорке едва поднимается горбом купол батарейного пункта управления с "рожками" дальномера. И над ним вьется сигаретный дым ...

– Есть живые!
– Артиллерист в офицерском кителе с погонами старшего лейтенанта и рядом парень. Он в самом рваном тельняшке с огромным синяком под левым глазом, вплоть заплыл. Но правое сверкает вокруг весело и драчливые, а рядом пулемет с заправленной патронной лентой ...

Ольховский сидел под башней БПУ, докуривал сигарету и никак не мог накуриться. Из открытого люка вырывались бурные взрывы пискотни и треска морзянки - работал радист батареи, возвещая собственные потери и нанесенный супостату вред. Вокруг капонира все было зрите бомбовыми и снарядным воронками, броня башни прочь изрезанная осколками, но ни один снаряд или авиабомба в БПРУ не попали. Храбрым всегда везет - это уже старая истина ...