Чтение онлайн

– Ян, передовую охрану берем на себя. Бронеавтомобиль - цель номер один, - командир группы смотрел в бинокль сквозь амбразуру дзота, - цель номер два - счетверенная "максимы", цель номер три - бронетранспортер. Только без команды огня не открывай, сначала саперы должны отработать ...

– Понял.
– Заремба повторил команду. Повел стволом пулемета, примериваясь к целям. На таком расстоянии пули его пулемета пробьют БА-10 и БТР насквозь, а о "ГАЗ-АА" и речи нет.
– Они нас не видят, товарищ сержант. На той стороне засаду выглядят. Интересно, майор решил всю колонну одновременно в синее небо взорвать, только зажать их здесь? А потом постреливать время от времени?

– Зажмем сначала.
– Сержант опустил бинокль.
– Конечно, проще и легче взорвать все заряды, но потом нам все восстанавливать придется. Этот вариант только на крайний случай. Тогда уже этой дорогой никто в ближайшее время не воспользуется. Ни они, ни мы.
– И вздохнул. Он эту дорогу строил и ему было жаль своего труда.

По обе стороны за дзотом в окопах были огневые позиции двух ЗГУ-1 - зенитных горно-вьючных пулеметных установок. Предполагалось, что придется долбить не только прикрытую одними гимнастерки пехоту, но и отбиваться от авиационного прикрытия колонн, и здесь пьятнадцятимилиметрови зенитные пулеметы станут очень хорошую службу. Конечно, ЗГУ-1 могли работать и по наземным целям, но такая мощное оружие нужна была только для первого удара, поэтому за обратным склоном холма на пулеметные установки ждали ТПК [22] - в лесу уже давно пешком никто не ходит и пердячим паром ничего не таскает ...

В оптический прицел было хорошо видно, как вытягивали шеи красноармейцы, пытаясь разглядеть, что происходит по ту сторону взорванного моста. А там советские командиры советовались, размахивая руками, как выбраться из передряги, в которую попали. Янек задивися на них и едва не прозевал команду "огонь". Он рывком перенес прицел с бронетранспортера БА-10 и нажал на спуск. Отдача привычно ударил в плечо прикладом. Заремба бил короткими очередями, по три-пять выстрелов, тринадцятимилиметрови бронебойно-зажигательные пули на такой короткой дистанции имеют огромную силу, тонкая броня бортов бронеавтомобиля гнулась и рвалась под их ударами. Через несколько секунд боя с бронеавтомобиля не сделали ни одного выстрела. Уже на третьей очереди из двигателя "беашкы" повалил дым, а потом он как-то вместе занялся веселым желто-красным пламенем и экипаж покинул машину. Все четверо залегли в кювете по левую сторону дороги. Ян не стал тратить на них патроны, пусть поживут еще ...

Следующей целью стала его пулемета зенитная установка. Для деревянной "полуторки" бронебойные пули были лишними и он переключил приемник ленты на вторую коробку, с обычными зарядами. Чтобы сбить "максимы" с треноги ему хватило трех очередей, еще одну он потратил на то, чтобы разбить кабину и двигатель автомобиля. И перенес огонь на бронетранспортер, экипаж его не упал в ступор и открыл бешеный огонь.

А с бронетранспортера лупили по окопам основы три пулемета, трассирующие пули нападавших было видно хорошо и засечь место основы для экипажа "халф-трака [23]" не составило труда.

Красноармейцы вели сильный и точный огонь, однако были в крайне невыгодном положении - их бронетранспортер стоял открыто. Хотя Заремба на мгновение замешкался, переключая приемник снова на ленту с бронебойными патронами, и первая очередь была неудачной, но вторую он дал точно по крупнокалиберному "браунинг". Было видно, как пули сковирнулы пулемет с турели. На правом борту бронетранспортера был установлен также станковый "максим" на шкворни, но тринадцятимилиметрови пули пулемета легко пробивали восьмимиллиметровую бортовую броню, а патронов Ян не экономил, всадил в кузов бронетранспортера длинную-длинную очередь. Ствол "максима" задрался вверх, видно, пулеметчик так и не выпустил рукоять. Больше из "налф-трака" никто не стрелял ...

... Когда огонь прекратился, наступила напряженная, гнетущая тишина. Только лениво сотався дым из подбитых бронеавтомобилей и тракторов. Возле дороги не видно было ни одного живого красноармейца, они попрятались по ту сторону шоссе, залегли в кювете справа дороги. Изредка оттуда постреливали по высотке, по лесу, стоявший стеной в трех сотнях метров от шоссе. Но лес молчал.

... Тем временем день вступал в свои права. Солнце медленно выкатилось из-за темной стены деревьев и завис над синей бесконечностью Полесья, закутанного в синеватый дымку утреннего тумана. И земля, и бескрайнее небо и бесконечные леса, и далекие темно-фиолетовые холмы - все было наполнено утренним покоем. Даже не верилось, что всего лишь несколько минут назад на дороге неистовствовал огненный шквал.

– Давай, ребята, шевелитесь!
– Расчет ЗГУ мгновенно ставила установки на колеса и вместе с стрельцами прикрытия их на руках выкатывали из окопов, оттягивали до транспортеров, которые уже завели двигатели.

Свою задачу засада выполнила, теперь нужно было без потерь отойти. Красноармейцы не стреляли, возможно, не заметили, что противник покидает позиции, или, скорее всего, не обратили внимания на его суету. Однако, то "красные" все же задумали. Из окопов увидели, как серыми мышами разбегались от одного из бронетранспортеров, уцелел, прикрытый от обстрела разбитым трактором и гаубицей, связные. В нескольких местах красноармейцы попытались развернуть свои семитонные МЛ-20, но снайперы несколькими выстрелами отбили у них охоту довести дело до конца. В ответ ударили с полдюжины ручных пулеметов, которые удалось снять с разбитых С-2 [24]. Их поддержали крупнокалиберные "браунинги" с бронетранспортеров. Впрочем, стреляли они недолго. Сначала крупнокалиберные, а потом один за другим и остальные пулеметов замолчали.

Две ракеты, красная и зеленая, поднялись над дорогой и с едким шипением упали недалеко от окопов. Пожалуй, это был сигнал к атаке, так сразу же в центре и на флангах вновь затарахтели пулеметы. Красноармейцы бросились вперед, через вязкую заболоченную котловину до высоток, откуда по ним открыла огонь засада. Солдаты наступали широким цепью, стреляя на ходу из карабинов и пистолетов-пулеметов. Вперед выскочил какой командир, картинно подняв руку, закричал что-то, кажется, "Вперед, за Сталина!" Пожалуй, это был какой комиссар-политрук, уж показной была его затея. Но украинская по атакующим не стреляли. Не успел эта цепь пройти и десяти шагов от бетонной серой ленты шоссе, наступая на высотку, как то тут, то там, захлопали под ногами у красноармейцы взрывы мин. Взрывы были какие негромкие, несерьезные, совсем нестрашные, но ранены кричали неистово - маленькая мина оторвала кому ступню, кому ногу по колено. Эти крики были невыносимыми и с каждым новым взрывом их увеличивалось. Маленькие фугасные мины не убивали, они лишь калечили. Вот это было самым страшным. И цепь залег. Опять закричал комиссар, поднимая красноармейцев. Те поднимались неохотно, не вместе, двинулись вперед, оглядывались на тех, кто выжидал. Хлоп-хлоп - мины, казалось, были повсюду, куда ни поставь ногу. И снова цепь залег, потеряв нескольких бойцов. Санитары ползли к раненым, и сами попадали на мины. Все происходило в оглушительной до звона тишины, с высотки, с замаскированных окопов никто не стрелял по цепи, залег. Ни одного выстрела не прозвучало, и в этом молчании таилась страшная неизвестность. Для красноармейцев каждый шаг дальше от дороги означал ранения, увечья и, как исключение, смерть. Снести это было невозможно, и они не выдержали этой зловещей тишине, сначала один "освободитель", потом второй, третий, порачкувалы назад, встали и побежали, пригибаясь, петляя, как зайцы, к спасительной тверди бетонки шоссе. За ними побежала остальные. Вдогонку им так и не прозвучало ни одного выстрела ...

Группа Виктора Климова обеспечивала левый фланг опорного пункта. Когда взорвали мост через ручей, сержант приготовился сделать то же с рурою через поток, отсекая часть колонны. По этой рурою еще было достаточно машин, артиллерийских тракторов с прицепами и тягачей с тылами этого артполка, только ж ... "Жадность фраера сгубила" - любил повторять один из его друзей в далеком босоногом детстве. "Ладно, что откусим, то и наше. Не подавиться бы ... "

– "Туман-6", я - "Ястреб-25", - раздался в наушнике рации голос майора Якубовича, - высадить трубу в случае попытки отхода противника на север. Прием.
– Он напоминал, что действовать нужно по плану.

– Вас понял, "Ястреб-25". Я - "Туман-6", прием.

Пока колонна сжималась гармошкой, третий дивизион перешел через поток. Тракторы останавливались, попирскуючы черным дымом из выхлопных труб. Рады неожиданной остановке, из кузовов соскакивали артиллеристы, некоторые прямо на обочине производили малую нужду. В кусты не шли, видимо, уже имели опыт.

Неожиданный огонь основы смел красноармейцев с дороги, будто лизень их слизал. Однако ступор продолжался у них недолго. Последние тракторы попытались задним ходом вытолкать свои громоздкие гаубицы обратно за ручей, только здесь сержант был начеку. Едва первый трактор вытолкал стволом вперед, - это у водителя получалось хорошо, хотя такой трюк был на грани возможного, - как взлетел на воздух вместе с немалым куском шоссе. Все, теперь эта колонна отрезана напрочь от своих тылов, вообще от своих. Перебраться через поток без саперов, без приведенного моста невозможно, а привести его не дадут пулеметчики кочуя огневых точек и снайперы. Этой колонне уже никто не поможет - артиллерийского удара по засаде нанести нет никакой возможности, даже артиллерийский гений не укажет, куда стрелять. А пушки, когда и развернутся на узкой ленте шоссе, могут стрелять только по площади, точный огонь по огневым точкам невозможен. Целей, как таковых, просто не видно. Именно для этого обозначили себя стрелки в окопах и стреляли трассирующими, чтобы супостаты не смогли засечь места дзотов и гнезда снайперов. А окопы уже давно пустые, пулеметчики и стрелки оставили их сразу после расстрела безопасных артиллеристов. Но своим огнем они достигли главного: загнали всех, кто еще был целым, в кюветы на то, противоположный и безопасный от обстрела с высотки сторону дороги. Именно такого результата добивались бойцы отряда самообороны.

... Терпение - рабочий инструмент снайпера. Снайперу приходится терпеть и работать, работать и терпеть. Выбрать и обустроить позицию или систему позиций очень трудно и очень непросто. Особенно под огнем врага. Война ленивым не прощает. На снайперское счастью, эту позицию, опорный пункт для засады, готовили накануне войны, и Рябченко вместе с напарником устроили свои позиции без спешки еще в мирное время. И сил не пожалели, хотя предполагали, что воевать здесь придется, возможно, всего только один раз. Да и то, это их работа будет только вспомогательным, они будут всего-навсего обеспечивать результативный огонь для других снайперов. Но, хоть и обидно чувствовать себя на вторых ролях, когда привык быть солистом [25], этого требует совместная работа на единый результат. А результат засады - сорван наступление "красных". По крайней мере, на этой, единственной на много километров вокруг, дороге.