Чтение онлайн

Далее двигались стремительными бросками, от одного укрытия к другому, тщательно рассматривая каждую подозрительную тень впереди. Устав требует, чтобы дозор к рубежу вероятной встречи с противником двигался на максимальной скорости и без остановок. Разведку "красных" они уже встретили, значит, вскоре бой с главными силами врага. Теперь нужна осмотрительность. Кто первый увидит противника, то и выигрывает грядущий бой. Ночь, кустарник и холмистая местность помогали дозора, но и затрудняли обзор окружающей среды. Наводчик наблюдал вперед и направо через ночной прицел, механик-водитель следил за дорогой, поэтому Адаменко приходилось крутить свою башенку по сторонам, чтобы ничего не пропустить. К возможной встрече с врагом, - выхода дороги на БЕЛОПОЛЬСКОЕ шоссе, - оставалось километров пять - минут десять ходу.

Навстречу танке бежала украинская земля. Слева мелькали столбы электрической линии, справа - насыпь железной дороги. По дозорными машинами на большой скорости шла танковая колонна батальона.

К шоссе вышли неожиданно быстро. В первую минуту оно показалось пустым. А вот и железнодорожный переезд. К нему оставалось примерно с километр, когда Адаменко приказал механику остановить машину.

– Механик, налево по отдельным кустом, стой. Наводчики усилить наблюдение за переездом, быть готовым к открытию огня самостоятельно. Осколочным, заряжай!
– Переключился с внутренней связи на внешний и приказал пехоте.
– Дозорного отделения проверить переезд.

В очках прибора ночного видения плыла серо-голубая поверхность. Вроде все спокойно. Когда "красные" опередили нас, подумал Дмитрий, наверняка выставили там заслон или охрану. Так пусть пехота сначала проверит. Адаменко видел, как поспешили пехотинцы, нагинци стали приближаться к шоссе. И тут какая темнее окружающую местность пятно появилось на дороге. Еще мгновение, и Дмитрий узнал БА-10 - пушечный бронеавтомобиль, который был на вооружении разведывательных подразделений Красной армии. Вслед за ним на расстоянии тридцати-сорока метров двигалась открытая грузовик. В ее кузове виднелось с десяток силуэтов. Дойдя до железнодорожного пути, разведывательный дозор остановился, но через несколько секунд вперед вышли два мотоцикла с колясками и решительно завернули налево, прямо на танк Адаменко. Бронеавтомобиль и грузовик двинулись вслед за ними. Вражеский дозор уверенно двигался вдоль железной дороги. Украинский бойцов они не заметили - видно с приборами ночного видения у красноармейцев была явная нехватка!

– Внимание, десятый! Пропустить противника, действовать после меня!
– И вызвал командира взвода.
– "Третий", "третий", я - "четвертый", вижу розвидозор противника. Вступаю в бой!
– Переключился на внутреннюю связь.
– Наводчик, по мотоциклистам бить из пулемета, механик, вперед на полном! Тарань!

Дизель взревел, как медведь после зимней спячки, и танк будто прыгнул вперед. Наводчик у Дмитрия был настоящим виртуозом своего дела, мотоциклистов срезал двумя длинными очередями, только колеса мелькнули. Водитель бронеавтомобиля попытался развернуть тяжелую машину, но было поздно. Танк на полном ходу ударил в борт, перевернул бронеавтомобиль, вздыбился, подминая его под гусеницы. Скрежет стали, короткие крики, которые бессильно тонули в рев двигателя - и все было кончено. Даже пулеметы не пришлось пускать в дело. Грузовик, который шел позади успела затормозить. Но с тыла ударили по красноармейцам пулеметы и карабины дозорного отделения. А за секунду-другую на них налетели тридцать тонн танковой стали ...

– Осмотреть все, забрать документы - и быстро, быстро!

Но документы оказались только у командира - лейтенант с двумя красными кубиками в черных петлицах. В его бойцов никаких удостоверений или солдатских книжек не было. Только черные пластмассовые пенальчики с узенькими бумажками, где были записаны звания, имена, фамилии и номер полевой почты. Невидаль! В украинской армии каждый военный имел документ, который свидетельствовал лицо. Что ж, видно в РККА были другие порядки: рядовой красноармеец за человека не считался, и документов ему иметь не полагалось!

– Сержант, посмотри, один еще жив!
– Пехотинец тянул за воротник красноармейца. Тот не успевал, и пехотинец пинками подгоняя бедных.
– Только в жопу, дрянь большевистская, раненый!

Допрос не занял много времени. Адаменко смотрел на пленного с досадой - что с ним теперь делать? Дозор, это не то место, где можно нянчиться с вражескими солдатами, взятыми в плен. Расстрелять? Вспомнил графа Льва Толстого: что там князь Болконский о войне и пленных рассуждал? Видно тот понял, что сейчас решается его судьба и привычно для уроженца российской глубинки плюхнулся на колени: "Товарищи! Только не убивайте! "- Рыдал и обнимал ноги бойцов, едва не целовал забрызганные грязью их ботинки.

– Решай сам!
– Так сказал Дмитрий командиру пехотного отделения, указав на пленного.

Неправильно, конечно, решил, перевел свой командирский долг на подчиненного, но ...

– Вот что, Пилипенко, - тот проявил солдатскую мудрость, - ты его взял, ты за него и отвечаешь ...

Тот подскочил от такой несправедливости.

– Сержант, - обычно между собой солдаты всегда повышали звание командира, - и на черта мне эти хлопоты? Чтобы с червонопузим нянчиться! Может, еще и перевязать? Лучше я его пристрелю? Га ...

– Я тебе пристрелю.
– Устало сказал младший сержант.
– Давай его в машину ...

Пилипенко вплоть сплюнул от злости. Все будут воевать, а он, как нянька, за этим "краснопузиком" присматривать! Нашел же хлопоты на свою голову!

– Пошел!
– Пнул красноармейца ногой.
– Попробуй только пискнуть, порешу в момент! Шевелись давай, курва твоя мама ...

А доложить об этом столкновения с "красными" нужно немедленно, спохватился Дмитрий. Чего это я тут задумался о несовершенной мироздании. Литвиненко, в случае чего, три шкуры спустит! Командир взвода службу знает!

– "Третий", "третий", я - "четвертый", прошу на связь!
– В эфире шипело и трещало.

– Я - "третий", прием.
– Сержант ответил немедленно.

– "Третий", имел боеконтакт с розвиддозором противника. Уничтожено бронеавтомобиль, два мотоцикла, грузовик, в отделение пехоты. Взял пленного. Разведывательный отряд противника захватил мосты через Вир в Голубовке. К роте пехоты с тремя бронеавтомобиля. Прием.

– "Четвертый", вас понял. Дозорным машинам оставаться на месте. "Роза", вперед!
– Литвиненко торопился опередить "красных" и ударить по врагу, пока тот не обнаружил близ себя украинские танки. Дорога сейчас была каждая минута. Противник наверняка слышал стрельбу возле переезда. И понял ее значение, не мог не понять, в разведку не болванов посылают. Итак, готовит встречу. И каждая минута увеличивает его шансы победить нас в предстоящем бою.

Сержант вызвал командира роты, доложил обстановку.

– ... Решил: атаковать противника и захватить мосты в районе Голубовки. Прошу поддержать пехотой.
– Доложил он старшему лейтенанту Ильченко свое решение.

– Вас понял, "третий". Атакуйте. Поддержку обеспечу.

Задачу взвода Литовченко ставил по радио.

– Дозорная машина занять свое место в колонне. "Роза", атакуем противника в районе мостов с ходу. Хутор и мостик проходим без остановки. "Десятый", захватить мост возле хутора. Прием.

Подождал, пока командиры танков и дозорного отделения поочередно доложили, что поняли приказ. Колонна взвода сравнялась с дозорными машинами и танк Адаменко занял свое место за танком командира.

Уже отчетливо проступали из утреннего сумрака окрестные высоты и холмы, редели тени в оврагах. Литвиненко видел танки своего взвода, они шли на полной скорости и ленты гусениц лились нескончаемым блестящим струей из-под надкрилкив вниз, под катки. Вид грозных боевых машин, готовых в любую секунду открыть огонь, не принес ему успокоение и ощущение собственной силы, а с ним - уверенности. Противник был уже близко и почему ничего не делал. Неужели ждет, пока рассеются утренние сумерки?