Чтение онлайн

Самолет пустельги идет как-то очень-очень прямо и совсем не в ту сторону, куда нужно. А куда на северо-восток. Минута-две - и самолеты вышли из зоны ПВО Новороссийской базы. Амет-Хан оглянулся - за ними терзала небо зенитная артиллерия. В кабине устойчивой запах сожженной взрывчатки. Все небо просмердилы, так не хотели фотографироваться. Но раздразнили мы улей, видимо, бьют в небо даже из пистолетов.

... Пустельги почувствовал, как нечто сдавило грудь, не хватает воздуха, перестали слушаться руки, ноги и в глазах все заслоняет желтая ватная полог. Желтоватое полог сгущается, перемешивается с чем-то грязным, серым, черным ... Исчезло солнце, небо, земля - все исчезло, весь мир куда-то исчез. Полог закрывает уж кабину и циферблаты приборной панели танцуют разноцветными кругами дикий канкан. Круги лопаются мыльными пузырями и голову сжимает раскаленный обруч. Потом все исчезло. Мрак, будто кабину закрыли черным чехлом, как при полетах вслепую, по приборам. И только краснеет последнее огоньком потухшего костра где-то глубоко в мозгу последняя мысль: "Только не выпустить управления ... только не выпустить ... "

Огонек погас. Председатель сержанта свесилась набок и струя воздуха из разбитого фонаря прижал голову к бронеспинки. Тело, сплетенное ремнями и парашютными лямками, зсудомилося в катапультного кресла. "Грифон", от резких движений пилота смикнувшись несколько раз, попал под власть автоматики и автопилот пилотажно-навигационного комплекса вывел его на заданный перед полетом курс и высоту. А вокруг машины, которая шла прямо и равномерно, уже сгущались взрывы зенитных снарядов, добивая жертву методично и неторопливо. От близких разрывов самолет вздрагивал, как испуганный конь ...

Владимир очнулся от холодка сильного воздушного потока. И страх уколол его тонкими иглами. "Грифон" мчался черт знает куда и вокруг бушевала огненная метель. От осколков барабанила по обшивке машина вздрагивала, а плоскости все больше становились похожи на дуршлаг. В кабине трески и осколки фонаря. С перебитых систем со свистом вырывается воздух и торчат во все стороны рваные провода. Темно-красные пятна пропитывают комбинезон и текут струйками по белым лямки парашюта. "Раненый" - пронеслось в голове как-то механически. В висках стучало так сильно, что казалось турбина гудит с перебоями. Руки-ноги тяжело налились свинцом и в горле сухо, язык жесткий, словно наждак.

Владимир посмотрел по сторонам: голубое небо, двигатель тянет машину вперед к белоснежной облачка. Главное - подальше от Новороссийска, видимо там уже взлетают на перехват истребители. Взгляд задержался на плоскостях. Пробоины, заусеницы рваного алюминия. Черт! Как побитая машина! Дырки небольшие, аккуратные. ПГО [15] однако слушается ручки управления, хотя и не так энергично, как всегда.

Но машина каким-то чудом еще жива и куда летит. Куда? Взгляд за борт, вперед, в стороны. Куда в сторону Ростова. Сбоку, слева появился знакомый силуэт. Амет-Хан, его самолет. Владимир пробует взять управление на себя, но "грифон" слушается его неохотно - летчик, ты думаешь, что управляешь мной? .. ты ошибаешься, дурак!, и надоел ты мне до безумия, иди к черту!
– Машина поворачивает на нужный курс медленно, будто раздумывая, подчиняться пилоту или выйти из повиновения.

Амет-Хан подошел ближе и увидел сержанта, который свалился набок в кабине. Фонарь "грифона" не зря называют оранжереей или аквариумом. Сидишь в нем, видный по пояс. Зато и тебе все видно, что впереди, по бокам, сзади. Бронеспинки катапультного кресла прикрывает от огня по бокам и сзади. А впереди бронестекло толщиной в шестьдесят миллиметров, не всякий снаряд ШВАК пробьет. Но сейчас фонарь самолета ведомого разбит осколками зенитных снарядов и председатель сержанта в белом защитном шлема болтается из стороны в сторону под струями встречного потока воздуха.

– Вовчик, Вовчик, отвечай!
– Нулевая реакция. Пилот сознания, самолет мчится сам собой ...

Разведчики и не подозревали, что за ними уже гонится дюжина "МиГов". О погоне узнают аж на подходе к побережью Азовского моря. "Кричат" наземные станции и воздушный пост наведения. Видно, "красные" не хотят выпустить разведчиков. А Пустельзи только над плавнями удалось развернуть машину в сторону Керчи и мощности двигателя не хватает, чтобы подняться на высоту, дать километров семьсот пятьдесят - восемьсот и оторваться от преследователей. Но преследователей еще не видно. Однако сообщение станций наведения все тревожнее. Значит, все же их догоняют.

А что это там, впереди? Плохи дела. Придется принимать бой. Один, два, три ... Ого! Целая эскадрилья. А со станций наведения кричали, что "красные" позади, догоняют. Вот тебе и настигли. Спереди зашли. Теперь не выпустят. Самолеты приближались и Амет-Хан вышел вперед, прикрывая раненую машину ведомого. Сначала со мной справьтесь, товарищи коммунисты!

Лейтенант сел поудобнее в кресле, плавно подвел световой кружок прицела под первую точку. Когда его "грифон" был с управляемыми ракетами, уже бы ссадил с неба трех-четырех. Вот только ракетные "грифоны" для учебной группы еще далека мечта, эти машины пока на вооружение только корабельных авиакрыльев поступают. Поэтому придется повоевать на одноместном, 30-мимилетрови пушки тоже неплохая баба для "сталинских соколов". "Как" или "мог" развалится от попадания и одного снаряда. А не попасть, имея автоматический прицел с радиолокатором и баллистическим вычислителем, для этого нужно очень постараться!

Амет-Хан погладил большими пальцем рифленую поверхность орудийной гашетки. Вот сейчас белое кольцо станет красным - знак разрешенной дальности, - и он нажмет боевую кнопку. Но в переломанных крыльях вгадалося то знакомое. Так еще же "грифон"! Черт, чуть по своим не врезал! Своим приплюснутым "W" наш "грифон" похож спереди на советский "мог-3". Наши! Командир авиагруппы выслал навстречу. Спасибо тебе, Отец! Эфир наполнен поздравлениями.

– Амет, Вовчик, даешь магарыч!
– Кричит радостно Кутасова. Амет-Хан видит, как он шлет воздушный поцелуй. И отвечает Саше тем же. Пара Ляховского закладывает вираж вокруг разведчиков и лейтенант машет им рукой.

– "МиГи", "миги", "миги"!
– Радостные возгласы прерывает станция наведения. Пищит в наушниках девичий испуганный голос.
– Курс ..., высота ..., скорость ...

Два звена смыкаются - и навстречу "красным". Эх, присоединиться бы! Но нельзя, вздыхает про себя Амет-Хан. Дорогие эти снимки, черт бы их побрал. Да и в баках не густо. Две пары остаются прикрывать разведчиков, а ребята перехватывают погоню.

– Атакует ... На помощь Карась ... Бей, бей Леня! Саша, позади ... А-а-а, горишь, гад!
– В наушниках отголосок боя.
– Ага! Дай их, Паша, со всех ...

И не все высказывания здесь литературные. В бою всякое бывает, работа истребителя горячая, нервная ...

Когда пара Амет-Хана Султана вылетела на разведку, второй отряд заступил на дежурство. Советские бомбардировщики начали охоту за украинскими судами в акватории Черного и Азовского морей и прикрытие судоходства в районе Керченского полуострова было одной из основных задач авиагруппы подполковника Климова. И, конечно же, прикрытие аэродрома.

Чтобы состав отряда был полным, капитану Тарану добавили пару с штабной звена.

О том, что разведчики попали в трудное положение, сообщила станция воздушного пункта наблюдения. Дирижабли типа "Топаз" создавались именно для размещения РЛС ПВО. Патрулируя на высоте двенадцати с половиной тысяч метров, они могли вести наблюдение в радиусе двухсот километров. И все, что происходило в районе Новороссийска, где работали воздушные разведчики, операторы РЛС видели прекрасно.

Варианты действий на случай такого развития событий были разработаны заранее. Взлетали звеньями и отряд капитана Тарана был в воздухе уже через минуту после команды с КП. Сам командир отряда возглавил группу резерва, группу прикрытия вел лейтенант Ляховский. Он и повел назад пару Амет-Хана, когда оказалось, что ведомый лейтенанта ранен, а машина сержанта повреждена. Приданое отряду пара с штабной звена заняла позицию позади разведчиков, стригла пространство за ними, а пара Ляховского забралась выше на тысячу метров - когда придется вмешаться в драку с "красными", удар сверху даст им неслабый шанс отбиться ...