Чтение онлайн

И в тот же миг непобедимая сила выбросила его из кабины. В грудь ударил тугая струя воздуха, прошла снизу мясорубка соосно винтов "грифона", но до летчика они не доставали. За спиной что-то зашуршало, хлопнуло и кресло выровнялось, скорость стала угасать. Уже нет ураганного напора воздуха, полет стабилизирована. Еще мгновение, резкий рывок фартука и его выбрасывает из кресла. Резко дергаются ремни. Тело будто подвергается преграду - мягкую, пружинистую и тихо плывет вниз. Лейтенант посмотрел вверх: где кресло? Только бы только не задело, в нем где-то с центнер веса. Вот оно, вместе с стабилизирующим парашютики несется к земле. После рев турбины, тяжелых перегрузок, катапультного пинка под зад летчика окутала тишина. Ниже он увидел самолет, он падал, беспорядочно вращаясь. И острая боль сожаления кольнул сердце пилота.

Ляховский удобнее уселся на лямке парашюта, осмотрелся. Нужно определить, куда его несет рок, приготовиться к приземлению. Парашют раскачивали порывами ветра и от этого земля уходила на Ляховского волнообразно, будто кто наклонял ее то одним боком, то другим. Плохи дела, несет его куда-то на юг. А внизу кубанские плавни, колючей щеткой торчат камыши. Поверхность предательская. Только бы удачно сесть, не поломать ноги в этой болотистой тины.

Внезапный порыв ветра развернул Леонида, бросил спиной на тростниковую стену. Как повезло! Купол парашюта погас, осел пробитой детской шариком. Над летчиком раскинулось бездонное небо, и в этой безграничной голубой парил одинокий беркут.

Встал, расстегнул замок подвесной системы, сбросил лямки, отверг стекло щитка вверх и снял шлем с головы. Адреналин еще шумел в крови и он не почувствовал острую боль в ногах. Боль пришла к нему позже. Сейчас же вокруг шумел густой камыш, но под ногами сухо, значит, попал на островок в этих плавнях. "Хорошо, потом буду определять, куда именно попал. А сейчас нужно сообщить своим ... "

С подвесной системы извлечение НАЗ - пластмассовую коробку в брезентовой сумке. Там медикаменты, продукты, вода, надувной одноместный лодка, портативная радиостанция и, конечно, оружие - 9-миллиметровый пистолет-пулемет ПКМ-40 [17]. Фонарик, сигнальная ракета, пила, тонкая, как струна, спички термические, обо что хочешь зажечь можно, и на ветру не гаснут, таблетки сухого спирта. Вода в пакетике из мягкого прочного пластика, целый литр. А среди медикаментов есть еще таблетки для обеззараживания воды.

Но главное - радиостанция. Включить ее, чтобы на установленной частоте передавала сигнал бедствия, работая в режиме радиомаяка. И Ляховский стал вслушиваться или не запульсуе воздуха под винтами поисково-спасательного вертолета.

... Пустельги сидит на носилках, около него суетятся медики - врач авиагруппы и фельдшер. Фельдшер придерживает левую руку, а врач бинтует ее. Ран много, но они не тяжелые, кости все целы. Владимир уже помолился врача не отправлять его в подземный госпиталь в Аджимушкайских каменоломнях - дал торжественное обещание аккуратно ходить на перевязки и соблюдать постельный режим до полного выздоровления.

(И несказанно сожалел по данному легкомысленно словом - в Аджимушкайских госпитале проходила медицинскую практику Яна Воскресенская, а кто же откажется покрасоваться перед любимой девушкой в роли калеченых воина-героя! Правду говорят, знал бы прикуп ...)

Врач начинает бинтовать следующую рану. Работает он артистично и скоро Владимира спеленали, как младенца. Пустельги героически переносит боль, но смотреть на него страшновато - губы синие, как у мертвеца, лицо бледное, ни кровинки, под глазами круги, глазные яблоки налились кровью. Говорить не может - в горле хрипит, сержант кривится и кивает на стакан с красным вином. Фельдшер щедро подливает.

– Ты еще счастливо состоялся, - приговаривает врач, - столько ран, столько крови потерял. Как только домой добрался ... М-да, откровенно говоря, не понимаю, на чем ты прилетел.

– На злости, товарищ майор.
– Пустельги хочет улыбнуться и морщится от боли.
– Дешево они меня взяли захотели, черт их побрал. Так дешево, что просто ...

От КП быстрым шагом идет командир авиагруппы. Он был занят - докладывал в штаб ВВС флота о результатах разведки. Вслед за ним - Амет-Хан, он приземлился раньше и вместе с Климовым докладывал о выявленных в Новороссийске цели. Об обстоятельствах боя с преследователями доложил только по радио капитан Таран и сейчас на полосу заходят друг за один "грифоны" второго отряда.

– Как дела, медицина?
– Подходя, спрашивает подполковник.

– Порядок, еще не одного "красного освободителя" заставит носом переживают рыть.
– Поднимается врач. Фельдшер отрезает кусок бинта и пустельги с облегчением ложится на носилки.

– Ну и хорошо, выздоравливай.
– Качает головой командир группы.
– Машину новую получишь, твоя в капремонт пойдет. Через полчаса вылет, сопровождаем штурмовики. По твоим данных работать будем, на Новороссийск пойдем. Как чувство, лейтенант?
– Обращается подполковник к Амет-Хана.

– Нормально.
– Лейтенант краснеет, словно чувствуя вину в чем.

– Вот и хорошо, ваш отряд прикрывает вторую группу. Первую прикрывают армейские истребители.

– Наконец!
– Вздыхает Амет-Хан.
– Хоть в ком зло сорвать.

– Хорошо, не будем отвлекать медицину. Вечером командующий ВВС флота обещал прилететь ...

... На долю Саши Кутасова выпало сдерживать боевой азарт потрепанных лейтенантом Ляховский "ЛаГГ". Ведущего третьего звена лейтенант сбил с ходу, не задерживаясь. А вот с четвертым ... Советский ас оказался зубастых воякой, Ляховский с ним сцепился не на шутку. И Кутасова благодарил судьбу, что приведены в "красной" оказались с таким же мизерным боевым опытом, как у него. Зелеными, одним словом. Правда, у него уже было еще с института более трехсот часов самостоятельного налета, а пилоты "лагов", по всему видно было, если бы все вместе было столько часов ... И поэтому на его долю выпало лишь сдерживать их порыв во что сбить поврежденный "грифон" и не дать преследовать Володьку пустельги.

(Впрочем, крутиться одному против восьмерки "ЛаГГ" также не мед. Спасали его превосходящие качества машины, исходил из передряги только за счет скорости и высоты, куда бежал, когда становилось туго.)

Однако долго эта карусель в поднебесье продолжаться не могла, рано или поздно "красные" должны были реализовать свое численное преимущество. Он еще держался, что "красные" все вместе бросились в драку, потеряв своих лидеров. Но вот-вот кто из них примет командование на себя, восьмерка разделится, и тогда его зажмут: либо внизу, либо вверху. А скорее всего, одна четверка блокирует его, закрутив на высоте, а остальные бросится в погоню. И не факт, что пилоты штабной пары успеют вовремя среагировать на появление противника. Нужно было заканчивать этот бой и заканчивать с музыкой. И он навязал "красным" лобовую атаку - смертный экзамен психики и нервов. Машины сближались и никому уже не избежать. Сейчас удар ...

Но в последний момент ведущий "ЛаГГ" рванул свою машину вверх. Не выдержал! И в тот же миг трасса прошила пузо краснозвездного истребителя. Он обвис, будто наткнулся на стену и исчез в сиянии ослепительной вспышки - взорвались бензобаки. Горящие куски посыпались на землю, оставляя дымные следы.

Финал и увидели летчики второго отряда, спеша на помощь своим товарищам. Отбив атаку "МиГов" ПВО Новороссийской базы, они не стали затягивать поединок с ними - не было смысла. Да и по радиосообщениям летчики слышали, что их товарищи вступили в неравный бой с противником. Необходимо было поторопиться и капитан Таран повел своих пилотов на помощь звене Ляховского. И застали одного только Кутасова - сбитый "грифон" лейтенанта догорал в камышах, сыпались вниз обломки сбитого "ЛаГГ", а в небе плыл только один парашют - это был квадратный купол советского образца ...

Потеряв численное преимущество, "красные" вышли из боя резким пикированием. Оставляя за собой дымный след, они мчались на восток, прижимаясь к земле. Но на прощание два "ЛаГГ" успели взять в клещи самолет Кутасова и всадить в него несколько снарядов из своих "ШВАК". Однако сбить не смогли.

Первым порывом капитана было немедленно броситься в погоню и дать "красным" чеса. Но доклад Кутасова оказалась печальной - его самолет получил повреждения, а сам пилот ранения от осколков снарядов. Да и счетчики топлива заставляли поглядывать на них чаще, а снарядные коробки самолетов достаточно опустели. И Таран с холодной яростью почувствовал, что немедленно сквитаться с врагом не успеет ...