Чтение онлайн

— Я не знаю никакой Вали. Ты ошибся, мальчик, — сказал он и, круто повернувшись, пошел прочь.

Сережа растерялся. Он ждал чего угодно, только не этой холодности и равнодушия. Зло посмотрев вслед уходящему Глебу, он махнул рукой.

— Ладно, без тебя обойдемся. Тоже мне… товарищ… — и пошел искать ребят, чтобы сообщить о своей неудаче.

А Глеб между тем торопливо вошел в квартиру маленького дома в тихом переулке. За все время подпольной работы это был первый случаи, когда Глеб нарушил условный порядок встреч. Немолодой человек, хозяин квартиры, пристально посмотрел на Глеба: что-нибудь случилось?

— Женя и Валя в гестапо. Я сейчас смертельно обидел одного чудесного паренька, который сообщил мне об этом… Как быть? Как помочь девочкам вырваться оттуда? Гитлеровцы готовятся к отступлению. Они будут торопиться с расправой…

Собравшись в пустынном, запорошенном снегом саду у Сережи, пионеры совещались. Каждый предлагал какое-нибудь средство спасения вожатой. Уже не одно из них подвергалось коллективному обсуждению и тут же отклонялось.

— Ребята, давайте я что-нибудь сделаю такое, чтобы меня арестовали. А там увижу Валю и скажу о назначенном дне и часе, о веревочной лестнице, — предложил Петя Гарбузов.

Друзья знали Петин характер. С товарищем он готов был поделиться последним. И сейчас, чтобы спасти свою вожатую и ее подругу, он без колебаний готов был пожертвовать собой.

Миша Колесников возразил:

— Это не так просто, Петя. Ты можешь с ними там не встретиться. Нет… неподходящее дело. Надо придумать что-то другое.

— Я придумал! — воскликнул большеглазый Ваня Дуньков. — Я знаю одну нашу соседку, которая там уборщицей работает. Мы в записке сообщим Вале о дне побега и попросим ответа.

— Вот это дельно! — похвалил Сережа. — Давайте попытаемся.

На этом согласились все и поручили Ване немедленно договориться с соседкой. Условились о часе сбора. Ваня ушел. Остальные, забравшись в сарай, мастерили веревочную лестницу.

Разошлись под вечер.

Мать Сережи заметила перемену в сыне: он осунулся, слишком серьезным, не детским стало выражение лица. К нему несколько раз за вечер приходили мальчики, подолгу о чем-то шептались и, хмурые, снова расходились.

«Что их тревожит? Надо поговорить с Сережей», — думала мать. Ома подошла к сыну. Мальчик открыл глаза.

— Сережа, ты очень беспокойно спал. Что с тобой?

— Сон… Приснился, мама, такой страшный сон.

— Ну, расскажи мне свой сон…

Сережа помолчал. «Сказать или не сказать?» — подумал он.

— Я видел, мама, камеру пыток и Валю. Ее подвесили гестаповцы и жгли раскаленным докрасна железом. Она стиснула зубы, чтобы не кричать, а потом оторвалась и провалилась сквозь землю.

— Сереженька, что ты! О какой Вале ты говоришь?

— Да о нашей Вале. Вожатой. Ее посадили в гестапо.

Теперь матери стало понятным беспокойство сына. Но что могла она посоветовать? Она отошла, охваченная тревогой и тоской, молча занялась уборкой квартиры. Сережа оделся и принялся что-то писать, испортил несколько листиков бумаги. Зачеркивал, писал, снова зачеркивал и снова писал. Мать подошла к нему, но он прикрыл тетрадный листок ладонью, нетерпеливо попросил:

— Не мешай, мама. Пожалуйста… — Потом сложил треугольником записочку и выбежал на улицу.

Ребята, за исключением Вани Дунькова, уже были в сборе.

— Что ж это его нет? — волновался Сеня.

— Придет. Подождем, — ответил Сережа.

Ребята, присев на скамью, тихо совещались.

— Ваня! — закричал обрадованный Петя.

По занесенной снегом дорожке сюда шел Дуньков.

— Ну, что? — спросили в один голос ребята.

— Согласилась! Давайте делать разведку: где можно спустить по стене лестницу. Но сначала напишем письмо.

— Я уже написал. Слушайте. — Сережа развернул бумажку.

Письмо ребята одобрили, а Ваня, взяв его с собой, стремглав пустился обратно. Ребята вышли на улицу, чтобы еще раз осмотреть соседний с гестапо двор.

Неля по-прежнему работала в фашистском штабе. По офицер, сейф которого она открывала, теперь присматривался к ней, смутно подозревая ее. Пробовал даже следить. Приходил рано утром, прятался за двумя шкафами, поставленными углом, и в щелку наблюдал за каждым движением Нели. Ничего не подозревая, девушка, как обычно, вытирала пыль со столов, мыла пол.

Слежка продолжалась уже с неделю. Гитлеровцу надоело вставать в такую рань. Он разозлился и решил: «Если наше положение на фронтах будет неустойчивым, отправлю ее на всякий случай в гестапо, там выжмут из нее все».

В эти дни Неле было особенно тяжело. По ту сторону фронта сегодня торжественный день. Люди, свободные, советские люди трудятся, чтобы победить врага. А здесь… Вражеские зеленые мундиры, чужая речь. Неля завидовала подругам… Валя и Женя, наверное, теперь далеко. Они там, на свободной земле, по ту сторону фронта. Зачем осталась она здесь? «Так надо», — говорила Женя. Неля встряхнула головой, отчего светло-русые косы, уложенные венком вокруг головы, вздрогнули. Она перебежала через дорогу, постучалась к соседке.

— Дарья Петровна, Шмидт дома?

— Только что ушел. А зачем он тебе понадобился? — в свою очередь спросила тетя Даша, косо посмотрев на Белявскую.

— Это хорошо, — оживилась Неля. — Можно радио включить. Москву поищу.

— Разве тебя интересует Москва? — ехидно спросила соседка и с тревогой посмотрела в окно.

— Очень! — воскликнула Неля, словно не замечая недоброжелательства тети Даши.

Неля подбежала к радиоприемнику Шмидта, дрожащими руками включила его.