Чтение онлайн

— Ясно, — ответила Рая. Мальчишки, больше дела, меньше слов.

И снова они склонились над листами бумаги. Три красные звездочки вверху, пять внизу. Посредине текст, написанный ученическим крупным почерком.

Вместо подписи пять звездочек.

— Написать легко, а вот расклеить труднее. Они везде шныряют. — Вася смотрел через стол на Петю и Раю. — Может, вечером безопаснее?

— Знаете, что я придумала?! — Рая встала, подошла к окну и осторожно посмотрела, что делается на улице. Затем вернулась к товарищам. — Я пойду с кем-нибудь из вас под ручку, будто с кавалером. — Рая критически посмотрела на чубатых мальчишек, горестно вздохнула: — Только вот кавалеры вы никудышные. Никакой серьезности в лице. Да и в фигуре тоже. Хотя бы на один сантиметр кто-нибудь из вас был повыше! — сокрушалась она.

— А сама-то! — возмутился Вася.

— Я девушка! Мне можно быть и маленькой.

В девять вечера летом в Ставрополе еще светло, поэтому Петя и Рая вышли в половине десятого. Впервые шли по своей улице с опаской, Рая, для маскировки, громко тараторила, смеялась. Петя был немногословен. Буркнет какую-нибудь фразу и сосредоточенно смотрит то на другую сторону улицы, то вперед. Дошли до нижней аптеки, свернули за угол и снова продолжали путь к седьмой школе. У калитки остановились. Рая незаметно передала Пете листовку, обняла его за плечи, а Петя быстро достал из кармана пузырек с самодельным клеем из муки, кисточку для бритья и прилепил, листовку к деревянной калитке. А там, за каменной высокой стеной, в здании школы, еще бодрствовали фашисты: на улицу неслось пиликанье губной гармошки, смех, громкий разговор.

Петя подхватил Раю под руку и направился через дорогу на Казачью улицу. Наклеили листовку на угловом двухэтажном здании, на глухой стене нижнего рынка, на следующем угловом здании и чуть не бегом пустились домой. И вдруг остолбенели от испуга: навстречу им шли два солдата и громко разговаривали, Рая не растерялась, тоненьким, дрожащим голоском пожелала им на немецком языке доброй ночи.

— Гутен нахт! — удивленно и протяжно ответил немец. Потом повелительно сказал: — Шнель! Шнель! Дойче зольдат пух! Пух! Стреляйт! — заключил он по-русски.

— Ком, Петер, — заторопилась Рая, помахала солдатам рукой и еще раз пожелала доброй ночи.

У самого дома их на секунду ослепила фарами легковая машина. Свет мгновенно погас, но их заметили. Рая схватила Петю за руку, потянула за высокий кирпичный забор. Не успели они открыть дверь, как услышали выстрелы. Они стояли в темной квартире Раи ни живы ни мертвы.

— Фу, проклятые! Страху мы с тобой сколько натерпелись! По своей земле не имеем права ходить!

Рая зажгла керосиновую лампу.

— Райка, а из тебя артистка вышла бы во! — и Петя поднял большой палец. — Сыграла ты здорово.

— Если бы я не играла перед фашистами, мы с тобой сыграли бы в ящик. Ясно, Пе-е-е-тер! — У нее, видимо, уже прошел испуг, она захохотала. — Петечка, я все-таки иногда буду называть тебя Петер. По необходимости, конечно. Хорошо?

— Ладно, хоть горшком, лишь бы польза была, — великодушно разрешил Слезавин. — Ну, я пойду, а то мать заругает.

— Подожди еще минут десять. Перелезешь через забор.

Шепот Пети:

— Ее надо почистить.

— Обязательно, а то заржавеет и не убьем ни одного фрица, — говорит в Петино ухо Вася.

Бережно Петя и Вася сняли тряпки, которыми была обмотана винтовка. Ребята нашли ее при отступлении наших.

— А теперь иди на пост, Вася. Смотри в оба. Сейчас ты часовой.

Крадучись, Вася подошел к двери сарая, проверил, крепок ли железный крюк, и снова вернулся к Пете. В сарае стоял полумрак. Дневной свет проникал сквозь продольные дверные щели. Под крышей шарил ветер. Вася присел на корточки и язвительно зашептал:

— Почистим винтовочку, запеленаем, спрячем и пусть лежит без употребления до прихода наших.

— Зачем такое уныние? Придет время, нажмем курок…

— Сомневаюсь, Петя. Наше дело листовки. Беззвучно и почти безопасно.

— Зря ты так. Вспомни, как на витрине у редакции ты с силой надавил на стекло, когда наклеивал листовку на рожу Гитлера, и как затрещало. Выходит, не беззвучно. И не безопасно, когда нас с Райкой чуть не захватили солдаты. А потом… люди читают наши листовки и понимают, что в городе действует подпольная организация.

— Но мы-то знаем, что нас всего трое, — опять возразил Вася.

— Ну, что ж, трое — это организация. А знаешь, что я еще придумал, Вася? Давай будем и разведчиками.

— Это зачем? И кому мы будем отдавать разведданные?

— Вот слушай. Мы разузнаем, на каких улицах расквартированы фрицевские части, сколько в них солдат, хотя приблизительно, где у них склады, где оружие, танки…

Вася прищурил глаза и весело сказал:

— Петька, ох ты и фантазер! Ведь ни у тебя, ни у меня нет такого человека, которому бы мы передавали эти наши сведения. Ты просто хочешь играть в войну, как пятиклассник.

— Нет, значит, найдем! — не сдавался Слезавин.

— Ты просто чудак, Петька. Ты думаешь, этот человек на дороге валяется?

— Скажи честно, выбрали вы меня командиром?

— Ну, выбрали!

— Без «ну» выбрали. Вот я и приказываю тебе действовать как разведчику в верхней части города, а я беру на себя нижнюю. А насчет передач разведданных не твоя забота.

— Есть действовать в верхней части города! — улыбнулся Вася.

Петя уже собирал вычищенные и смазанные части винтовки.

— Спрячь этот пузырек с маслом в кирпичи иди ко мне.

Когда Вася снова сел перед Петей, тот сказал:

— Ты знаешь, куда мы вчера с Раей пробрались?

— Куда?

— В кинотеатр «Октябрь». Почему-то с двери сняли бумажки с предупреждением: «Только для немецких офицеров и солдат». Продавали билеты на «Девушку моей мечты». Раечка разжалобила контролершу, ну и прошли мы в фойе. — Петя щелкнул затвором. Приказал Васе держать винтовку, а сам стал укутывать ее тряпками, продолжая рассказывать. — Что там было! Мы сперва ни глазам, ни ушам не поверили. Какой-то продажный тип в черном костюме пел на мотив «Крутится, вертится шар голубой» такие стихи против Советской власти, что и язык не поворачивается их пересказать.