Чтение онлайн

— А в том, что касается окраски ткани, нам повезло, что появился Пять Защит! — добавил молодой манихей. — Он так много знает о смешении цветов, словно служил главным колористом Храма Бесконечной Нити в Чанъани. Без него мы ограничились бы блеклыми тонами, которые не имели бы успеха на рынке…

И Луч Света был прав. Горе от потери любимых, страх за судьбу женщин сблизили буддиста и манихея, заставив их искать забвения в непрестанном труде. Они потратили много часов, добиваясь превращения сырой нити, извлеченной из кокона, в прелестный шелк, отливающий золотом и очаровывающий взгляд. Нежная ткань словно помогала им пережить невзгоды и изгнать тяжкие думы об утраченных возлюбленных.

Вот уже шесть месяцев Пять Защит жил в Турфане после того, как нашел в себе силы вырваться из сладких объятий жрицы культа бонпо красавицы Ярпы. Чары ее были так сильны, что юноша, даже решившись покинуть Тибет, горько сожалел о неизбежном расставании. День за днем и ночь за ночью, предаваясь страсти на ложе, он забывал о своем намерении уйти, а потом вновь вспоминал Умару… Душа его разрывалась на части и тело болело от внутреннего напряжения. И каждый раз он думал, что останется еще на один день — всего лишь на один, и так продолжалось много-много недель…

Но однажды вечером произошло событие, заставившее его осознать: если он не уйдет немедленно, всю жизнь проведет в этих горах.

Полусонный, утомленный бурной страстью и изощренными ласками Ярпы, он, раскинувшись на постели, разглядывал бревенчатый потолок, а прекрасная жрица бонпо спала у него на плече. И вдруг прямо перед ним в сиянии предстал образ Умары, ее милое лицо, ее безмятежный взгляд. Любимая посмотрела ему в глаза и улыбнулась так, как умела только она — как будто хлынул поток света. Счастливый, он подался к ней и прошептал: «Умара!»

Только в это мгновение он понял, сколько времени уже потерял! Как он мог жить без прекрасной дочери Аддая Аггея и ее разноцветных глаз?! Пять Защит потихоньку, стараясь не разбудить хозяйку дома, встал, бесшумно оделся, собрал вещи. Прежде чем уйти, он положил у изголовья ложа сорванный неподалеку синий цветок горечавки. А потом бывший помощник Безупречной Пустоты, словно вор, ступая на цыпочках, с яростно бьющимся сердцем покинул жилище жрицы культа бонпо. Лапика поплелась за ним, помахивая хвостом от счастья вновь оказаться посреди бескрайних пустынных пространств, пересеченных горными цепями и тысячами речушек и ручейков.

Идея отправиться в Турфан и попытаться отыскать там, в манихейской общине, молодого кучанца по имени Луч Света, которого они когда-то встретили на пути в Китай, в стороне от Нефритовых врат, пришла ему в голову внезапно и показалась разумной. У него ушло чуть меньше трех с половиной месяцев на дорогу от деревни в глубине Тибета, где жила Ярпа, до оазиса на Шелковом пути, где обитали манихеи.

В Турфане он довольно быстро отыскал остатки шелкового предприятия и своим появлением немало удивил Луча Света, который как раз занимался тем, что поливал недавно пересаженные в новые горшки тутовые деревья. Манихей увидел сперва силуэт человека в лохмотьях, нарисовавшийся в дверном проеме. Поскольку свет падал так, что он не мог разглядеть лицо вошедшего, Луч Света насторожился, но стоило незнакомцу сделать пару шагов вперед, стали видны и раскосые глаза, и широкая, искренняя улыбка — сомнений не осталось.

— Заходи скорее, о Пять Защит! Добро пожаловать в Турфан! Какой дивный сюрприз! Хвала Мани, направившего сюда твои стопы, брат мой! — воодушевленно приветствовал гостя Луч Света.

Несмотря на то что их знакомство было мимолетным, молодые люди испытывали друг к другу глубокую симпатию, рожденную еще и сходством судеб, а не только возрастом и прямодушием.

— Ом! Вот это да! Пять Защит, вот это и вправду удивительно! Что привело тебя сюда? Я был уверен, что вы с Умарой остаетесь в Чанъане! — воскликнул ма-ни-па, занимавшийся в стороне сортировкой рулонов шелка по цвету и только теперь увидевший старого товарища.

— О, это долгая история. И весьма печальная. Умара теперь не со мной, она исчезла, когда мы находились в Самье. Я долго и тщетно искал ее, — склонил голову юноша.

— Как же это случилось?

— Увы, я сам ничего не знаю. Я пошел прогуляться в горах с Лапикой, а когда вернулся, Умары уже не было!

— Она ни за что не покинула бы тебя добровольно! — категорично заявил Луч Света.

— Я тоже в этом убежден! Ее похитили, и я знаю, кто этот негодяй! — Пять Защит в бессильном гневе сжал кулаки. Единственное, о чем он сожалел в этот момент, что не может немедленно схватить за глотку этого пронырливого мерзавца по имени Пыльная Мгла.

— Мне тоже нечем похвалиться, — кивнул в ответ Луч Света. — Тюркюты разгромили нашу мастерскую и увезли с собой Нефритовую Луну. Это случилось шесть месяцев назад, и с тех пор у меня нет о ней никаких известий! О, как я понимаю твое горе!

Сходные переживания еще больше сблизили молодых людей, которые, казалось, обрели хоть малое утешение, имея возможность поддерживать друг друга, взывая и к Мани, и к Блаженному Будде.

Еще одной неожиданностью в Турфане для Пяти Защит стала встреча с первым помощником Буддхабадры.

— Счастлив приветствовать собрата из общины Малой Колесницы! — обратился он уважительно к Кинжалу Закона. — Как идут дела в прославленном монастыре Единственной Дхармы в Пешаваре?

Друзья, прошедшие вместе немало, горячо обнялись.

— Кинжал Закона — мой давний друг! — радостно сообщил Пять Защит, обращаясь к Лучу Света. — В Дуньхуане он помог мне вызволить у персов Небесных Близнецов!

— Определенно, Блаженный позаботился о том, чтобы наши пути вновь пересеклись! Позволь представить тебе моего собрата, его зовут Святой Путь Из Восьми Ступеней, он прибыл сюда со мной из Пешавара, поскольку сам родился в Турфане и хорошо знает эти края, — радостно улыбнулся Кинжал Закона.

— Я никогда не забуду, что ты отказался от поисков достопочтенного Буддхабадры, чтобы выручить меня. Ты оказался незаменимым другом в самые тяжелые времена… Осмелюсь надеяться, что теперь у тебя есть новости о твоем настоятеле? — На последней фразе голос Пяти Защит дрогнул.

— Ни малейших! Мне так и не удалось ничего узнать. Остается только уповать, что он в добром здравии и когда-нибудь появится сам, — вздохнул Кинжал Закона.

Пять Защит, прекрасно осведомленный о трагической кончине Буддхабадры, более не колебался. Он был твердо убежден, что Кинжал Закона должен располагать сведениями о судьбе учителя, настоятеля монастыря, нуждавшегося в порядке и стабильном управлении.

— Увы, брат мой, Буддхабадра мертв, — сказал махаянист. — Его убил жестокий негодяй по имени Безумное Облако!

— Не может быть! — Кинжал Закона побледнел, руки его безвольно опустились.

— Я узнал об этом из уст единственного свидетеля, случайно оказавшегося в укрытии рядом с местом гибели Буддхабадры!

— Кто же так? Я должен сам обо всем расспросить этого человека… Мне необходимо знать все детали происшедшего. И, хотя Блаженный провозгласил принцип ненасилия и отказ от мести, не могу вообразить, что подобное преступление останется безнаказанным!