Чтение онлайн

— Нет-нет, я только хотел взглянуть на сутру, составленную Безупречной Пустотой, из-за которой он направил в Самье своего ученика Пять Защит! — ответил Кинжал Закона, бережно разворачивая свиток, покрытый тысячами изысканно начертанных букв и рисунков, посвященных интерпретации понятий Ничто и Чистая Пустота.

Оба хинаяниста склонились над текстом, восхищаясь качеством исполнения роскошных миниатюр и колофонов.

— Какая поразительная работа художника! — восхищенно прошептал Святой Путь Из Восьми Ступеней.

Кинжал Закона не мог отвести взгляда от рукописи. Он прочитал первые фразы, начертанные каким-то читателем, высказывающим почтение к труду автора.

— Очень странно. Здесь есть посвящение, которое я не могу разобрать, — заметил он пару минут спустя.

— Ах, это! Здесь надпись на тибетском языке, — сказал сТод Джинго, взглянув на рукопись.

Несмотря на то что лама тщательно охранял все реликвии, он так и не удосужился прочитать посвятительные надписи и комментарии, оставленные на полях рукописи…

— Надпись на тибетском? Это удивительно. Можешь мне прочитать ее? — Брови слепого старца высоко взлетели.

Лама сТод Джинго начал читать, сперва медленно, потом более уверенно, с недоумением обнаружив, что тибетский текст категорически отличается по содержанию от обычных комментариев:

«Это прошение монахини Манакунды, обращенное к Блаженному Будде. Она глубоко сожалеет, что позволила Безумному Облаку проникнуть в ее тело жезлом из плоти. Сознавая, что является ужасающей грешницей, она осмеливается надеяться на милосердие Блаженного, которое не имеет границ. Манакунда».

Это было признание юной монахини, втайне оставленное ею на странице рукописи, выбранной ею случайно и торопливо, в попытке искупить свою вину и заслужить прощение…

Когда сТод Джинго закончил читать эту надпись, начертанную полусухим пером неловкими буквами прямо на первой, вводной странице «Сутры последовательности чистой пустоты», в комнате, где обычно настоятель Самье предавался медитации, воцарилась мертвая тишина.

— Эта надпись сделана молодой монахиней, которая умерла при родах. Оказывается, она забеременела от Безумного Облака! — воскликнул сТод Джинго.

— Но это невероятно! Монахиня, которая допускает такое, совершая телесный грех, обрекает себя на холодный ад Авичи! — Святой Путь Из Восьми Ступеней был поражен скандальным фактом.

— Манакунда достаточно страдала здесь, в этом мире, чтобы попасть в ад после смерти! — резко оборвал его Рамае сГампо.

— Манакунда была невинной жертвой Безумного Облака, — заметил сТод Джинго. — Но когда я думаю, что этот тип является отцом Небесных Близнецов… По крайней мере, теперь мы знаем их происхождение!

Солнечные лучи проникли в комнату через единственное окно, настолько узкое, что ему было не по силам разогнать вечный полумрак.

— Пыльная Мгла, не хочешь теперь объяснить, что привело тебя в нашу обитель в первый раз? — неожиданно спросил Рамае сГампо.

Пыльная Мгла помялся, а потом собрался с духом и рассказал о своей встрече со старым ламой на руинах разгромленного оазиса Дуньхуан.

— Шакья Панчен! Это же наверняка был Шакья Панчен, «великий ученый»! Это один из лучших переводчиков, которого мы направили в Дуньхуан, чтобы перевести на тибетский язык максимально большее количество сутр, хранящихся в прославленных библиотеках оазиса, — оживился старец.

— Этот монах производил впечатление необыкновенного мудреца. Когда я показал ему содержимое сандаловой шкатулки-сердечка, он убедил меня пойти в страну Бод, к вам. Он уверял, что Святой Будда поможет мне найти девушку, след которой я потерял. И пророчества Шакья Панчена исполнились, потому что на пути в Самье я встретил Умару и Пять Защит…

— Шакья Панчен — святой человек, он просветленный духом… И это он послал тебя в наш монастырь с найденными «залогами веры»? Он видит дальше, чем остальные люди. Ему открыто небо и доступна нирвана, он направил тебя во имя мира между буддистами! — воскликнул слепой настоятель, всплеснув руками.

Рамае сГампо с ностальгией вспомнил те далекие времена, когда он послал Шакья Панчена с миссией в Дуньхуан. То был необычайно одаренный и знающий монах, владевший китайским и санскритом не хуже, чем родным тибетским языком. За прошедшие годы посланец направил в монастырь множество рукописей трактатов и сутр, принадлежавших традиции Большой и Малой Колесниц, серьезно пополнивших библиотеку Самье.

— Если бы не та встреча с просветленным ламой, я никогда не нашел бы Умару! — с юношеской пылкостью заявил Пыльная Мгла.

— Похоже, ты считаешь, ничто не происходит случайно, — усмехнулся старый настоятель.

Мальчик-послушник принес собравшимся чай, обильно приправленный маслом яка. Все пили в молчании, эмоции, переполнявшие присутствующих, мешали им выразить свои мысли словами.

— Учитель сГампо, вы уже готовы назвать дату вашего путешествия в Лоян? — осторожно спросил Кинжал Закона.

— Почему бы нам не отправиться всем вместе? Это гораздо практичнее, — предложил китаец.

— Мне необходимо урегулировать дела в Пешаваре. Я слишком надолго оставил общину в прозябании, начавшемся с уходом Буддхабадры, — ответил Кинжал Закона. — Святой Путь Из Восьми Ступеней и я должны вернуться поскорее, иначе обитель Единственной Дхармы рискует потонуть в отчаянии и беспорядках.

— Но тебе предстоит не только удручить их известием о смерти настоятеля! Ты мог бы принести братьям Священную Ресницу. Вместе с Глазами Будды она вновь станет предметом поклонения. По крайней мере, ты вернешься не с пустыми руками… В остальном я согласен с тобой: полагаю, мы должны встретиться в летней столице империи Тан в определенное время, — сказал Рамае сГампо.

— Не знаю, как благодарить вас за понимание и доверие… Вы по-настоящему добрый человек, достопочтенный учитель. Да, я хотел бы отнести Священную Ресницу моим братьям прямо сейчас; это избавит их от сомнений и опасений за будущее… — с улыбкой ответил первый помощник настоятеля из Пешавара.

— Неудача совета в Лхасе стала реальностью, но пусть нас ждет впереди Первый Совет в Чанъане! Главное, чтобы восстановилось согласие между тремя буддистскими церквями! — воскликнул лама сТод Джинго.

— Я с радостью заменю моего покойного настоятеля! — кивнул Кинжал Закона.

— Я не сомневался в твоем согласии! Встретимся в Лояне через шесть месяцев; ты успеешь добраться до Пешавара, а потом до Китая, — произнес Рамае сГампо.

Не теряя больше времени, Кинжал Закона и Святой Путь Из Восьми Ступеней отправились в монастырь Единственной Дхармы, чтобы оповестить братьев и о дурном, и о добром. А Пыльная Мгла, с тяжелым сердцем распрощавшись с монахами из Пешавара, долго смотрел им вслед, пока они, проходя между двумя прославленными ступами, не углубились в ущелье.