Чтение онлайн

— Понятия не имею! Однако в разговоре с Калед-ханом я выяснил кое-какие подробности: дочь у епископа одна. Он ее разыскивает. Ради этого даже согласился помочь кочевникам захватить караван, с которым едет по Шелковому пути китайская знатная дама. Калед-хан объяснил, что несторианину удалось бежать во время песчаной бури.

— И почему он так уверен, что упоминаемый епископ направится именно сюда?

— За отрядом тюркютов следили два человека… Это были мои люди. Кроме того, я установил наблюдение за всеми постоялыми дворами на ближайшем участке Шелкового пути!

— Вы умеете принимать решительные меры! Это хорошо!

Впервые за всю беседу префект Ли услышал от старого генерала доброе слово.

— Я изо всех стараюсь, пусть это очень трудно, быть вашим духовным наследником, мой генерал! — воскликнул префект Ли.

— Этот варвар, Калед-хан — так, кажется, ты его называл? — производит впечатление человека находчивого и коварного! По ту сторону Великой стены живут дикари, которые в подметки не годятся народу хань, — высокомерно заявил генерал, уверенный, что Калед-хан ведет свою игру, используя китайских чиновников в своих интересах.

— Я не устаю благодарить бога случайности!

— А где теперь находится этот несторианский дьявол? — Генерал Чжан пропустил мимо ушей очередное выражение радости.

— С минуты на минуту я жду новых вестей о его перемещении. Как я уже объяснял, мои лучшие агенты следуют за ним по пятам. Я направил туда лучших гонцов. На этот раз ловушка устроена безупречно, и узурпаторша попадет в нее, как антилопа в пасть тигра… Я лично держу все нити в руках, — с явным наслаждением доложил префект Ли.

Как только главный инспектор ушел, старый генерал вызвал слугу.

— Подай мне курительную трубку! — распорядился он.

Слуга мгновенно исполнил приказание, достав из ящика пунцовый шелковый мешочек, но потом на мгновение замешкался и робко заметил:

— Вы уже достаточно много выкурили сегодня утром, господин…

Он прекрасно знал, что излюбленное средство поддержания бодрости, к которому регулярно прибегал бывший первый министр, не следовало использовать чаще одного раза в день. Оно представляло собой тщательно измельченную смесь опиума, благовоний и сушеных листьев гинкго.

— Раскури для меня «особую смесь» и ступай прочь! Я не имею иллюзий, что мне суждено прожить «десять тысяч лет», [71] — проворчал генерал Чжан, потянувшись за трубкой.

«Особая смесь» имела сильный аромат, и слуга явно нервничал и торопился, словно только и ждал, когда генерал Чжан погрузится в пароксизм блаженства, от которого у старика закатывались глаза и пробегали судороги по телу.

— Мой генерал, помнится, я уже говорил вам, что Толстая Рожа уже три месяца не получал новые партии япиана! Он притворяется больным, а на деле потерял связь с поставщиком, — спокойно заметил слуга.

— Во имя Конфуция, ты, кажется, заразился страстью к чтению людских душ!

— Толстая Рожа уже три месяца пребывает в отвратительном настроении. Разве вы не учите меня всегда быть осторожным и недоверчивым? Он чего-то боится. Возможно, считает, что подвергается слишком большому риску…

— Ерунда!

— Как вы можете быть в этом уверены? — В голосе слуги прозвучало негодование.

— Должен признаться: я не единственный, кто вовлечен в это дело. Толстая Рожа поставляет смесь целому ряду важных лиц. Министр финансов и начальник полиции Чанъаня среди его клиентов, они не допустят разоблачения.

После нескольких затяжек старик закрыл глаза, погружаясь в полузабытье. Ему казалось, что тело его плывет на облаках… Курение опиума привело уже к глубокому поражению его легких и разума. Без регулярного курения он страдал от боли и слабости.

Слуга, как обычно, дождался того момента, когда его господин утратит контроль над телом, чтобы подобрать недокуренную трубку и в свою очередь приложиться к ней.

Пока генерал Чжан предавался запретному наслаждению, префекта Ли уже ждал взволнованный секретарь.

— Господин префект, Аддай Аггей не один на Шелковом пути. Агенты прислали известие, что он путешествует в сопровождении молодого человека… Гонец может лучше объяснить.

— Немедленно приведите!

Несколько мгновений спустя специальный агент, обливавшийся потом после долгой скачки, предстал перед префектом Ли.

— Согласно нашим данным, господин главный префект, человека, сопровождающего Аддая Аггея, зовут Улик. Происхождение узнать не удалось, но он отлично говорит по-китайски. На постоялом дворе, где они ночевали, именно этот Улик вел переговоры с хозяином заведения…

— У него есть деньги?

— Судя по всему, да. Но, возможно, они заключили особую сделку: с постоялого двора эти двое выехали на крепкой повозке, запряженной парой мулов…

— Есть предположение, что они могут перевозить?

— К сожалению, нет; они ни разу не откидывали ткань, которой закрыта повозка. Устроить тщательный досмотр на таможенном пункте?

— Конечно нет, идиот! Если они перевозят нечто запретное или хотят обойти уплату налогов, мы вынуждены будем их задержать — и весь мой план рухнет. Они должны прибыть в Чанъань без помех, понятно?

— Хорошо, господин главный префект! Мы устроим, чтобы эти двое благополучно добрались до столицы!

— Свободен! — рыкнул префект Ли и тут же вызвал секретаря, который с трепетом взирал на грозного начальника. — Сколько дней до их приезда в Чанъань?

— Две-три недели. Но расчеты, конечно, приблизительные.

— Я полагаю, все, кому положено, позаботятся о том, чтобы по дороге не случилось никаких неприятных сюрпризов, — угрожающим тоном произнес префект Ли.

Слова начальника Главной инспекции возымели действие, так что через восемнадцать дней один из агентов доложил префекту Ли, что два состоящих под наблюдением лица благополучно миновали на повозке заставу у Западных ворот, причем таможенники не проявили ни малейшего интереса к ввозимому грузу.

— В городе надо усилить наблюдение, здесь гораздо легче скрыться. День и час ареста этого епископа буду назначать лично я, и чтобы никто другой не смел проявлять инициативу! — жестко скомандовал префект Ли, главной целью которого было организовать низложение У-хоу.

Приказы главного префекта исполнялись быстро и точно, а Улик и Аддай Аггей даже не замечали, что находятся под неусыпным контролем. Оказавшись в столице, они прямиком направились в Храм Пресвятой Середины, прежде, конечно, сняв комнату в гостинице с конюшней в маленьком внутреннем дворе, где оставили мулов и драгоценный груз япиана, припрятанный в соломе.