Чтение онлайн

– Доброе утро, но у меня нет никакого счета, если только карта «Сбербанка», и все.

– На вас открыт счет в APS Bank, это на Мальте.

Я ничего не ответил. Помолчав, выпил теплой воды, а затем крепкий черный кофе, съел сэндвич и снова выпил теплой воды с лимоном.

– Когда закончите работу, отчет пишите прямо здесь. Тут можно и перекусить, и выпить напитки – в общем, спокойно занимайтесь, Вас никто не побеспокоит. Вот смотрите: здесь сбоку кнопка, если ее нажать, Вас обеспечат всем необходимым. После окончания работы Вас отвезут в Москву к тому месту, где забрали – на Кутузовский проспект. Я молча слегка кивнул головой.

Затем Роберт нажал на кнопку, и через минуту в зал зашла высокая девушка восточной внешности, с миндалевидными глазами. Он что-то сказал ей на непонятном мне языке, явно азиатском, она поклонилась и вышла, кинув короткий взгляд на меня.

– Аким, смотрите какая красота!

Перед ним стояла высокая черная бархатная подставка, на которой возвышалась тонкая ножка с небольшой платформой, а на платформе лежал огромных размеров бриллиант.

Знаете, это «Кохинур» (Гора света)! Считается, что это самый дорогой ограненный камень в мире! Да-да, его стоимость составляет примерно 1 миллиард долларов США. Хотите подержать в руках такую сумму денег?

Я громко расхохотался и долго не мог остановиться. Роберт в это время терпеливо молчал.

Успокоившись, я сказал:

– Простите великодушно мое поведение, но это же просто какой-то ералаш, ну бред, ну действительно, 1 миллиард долларов, ей-богу, вот в это уже поверить нельзя.

– То есть, в то, что Вы вчера видели, поверить можно, а в этот бриллиант – нет? Это ералаш?

– Так не может же быть такой цена!

– Аким, Вы сейчас серьезно? Две картины из тех, что я Вам показал, стоят таких денег, а то и больших!

– Ой, действительно, видимо, от волнения я несу чепуху.

Хозяин дома пододвинул ко мне бархатную стойку с камнем, и я осторожно взял его в руку. Он был и вправду большим, холодным и гипнотически притягивал к себе взгляд. Я крутил его в руках, пристально и медленно разглядывал его грани, хотя был далек от увлечения драгоценными камнями.

– Знаете, если Вы посмотрите фото английской королевы в короне, то увидите его прямо по центру короны, так сказать, во лбу.

Я, видимо, сделал очень удивленное лицо, потому что Роберт рассмеялся! Я хотел было что-то сказать, но он опередил меня, вернее, продолжил говорить:

– История камня достаточно кровава, многие его поклонники сложили свои головы за право владения им. Короче говоря, если не вдаваться в подробности, а Вам и не следует знать лишнее, история следующая: это настоящий камень, а у бабули в короне очень-очень хорошая копия. Вот так-то, мой друг…

Еще какое-то время я покрутил «безделушку» в своей руке и аккуратно положил на место. Затем Роберт взял бриллиант и положил в правый карман своего клетчатого пиджака, который висел на спинке его стула. Сменился сюжет на огромном экране-окне, и минут пять мы смотрели, как оказалось, прямой репортаж гонок велосипедистов прямо из Монте-Карло. Я, разглядывая действие на экране, ощущал на себе пристальный взгляд Роберта, было неприятное, нервозное состояние. Очень не люблю, когда на меня так смотрят. И главное, я почему-то понимал, что Роберт чувствовал эту мою нервозность. Я посмотрел на него, и он, улыбнувшись, отвернулся, затем молча встал и так же молча ушел.

Ступор

Была долгая пауза и абсолютная тишина, в которой я сидел, не двигаясь, словно в забытьи, а затем, тряхнув головой, глотнул кофе и вышел из зала. Далеко уходить было совершенно не нужно, прямо напротив находились те самые экспонаты, с которыми мне предстояло поработать.

Я сел на большой пуф напротив картин и довольно долго разглядывал их, бросая взгляд то на одну, то на другую, то на третью. Спустя минут пятнадцать, хотя понятие времени стерлось, я подошел к столу и надел тонкие резиновые перчатки, хотя и так понимал, что эти картины – подлинники. На секунду я вспомнил деда и бабушку. Заморачиваться не стал и первое, что я взял, был раствор «Невская палитра» и самое главное – жидкость для выявления зубного налета «Колор-Тест №3». Это была моя, и только моя методика проверок, многие пользуются супердорогими средствами, чем загоняют себя в тупик, а меня приучили к простейшему, и я еще ни разу не ошибся.

Провозился я часа два, хотя «провозился» – грубо сказано, просто еще раз убедился в подлинности, взял папку с бланками и пошел назад в обеденный зал. Пока наполнялся бокал кофе, я разглядывал картины на стенах, а затем сел заполнять отчет. Закончил я быстро, поставил подпись и, выпив еще один бокал кофе, засобирался в дорогу.

Фон на экране резко сменился, и передо мной появился парк, правда, в черно-белом изображении, никаких звуков не было слышно. Не знаю почему, но меня этот вид неподвижного парка чем-то привлек, и я остался сидеть, хотя ничего такого диковинного на экране не происходило, скорее всего я давно не видел изображение без цвета, поэтому не мог отвести взгляд, как когда-то в детстве. Через некоторое время камера стала подниматься все выше и выше над кронами деревьев, и я узнал парк Сокольники. Да-да, я очень хорошо знаю этот парк, пару лет моего детства были связаны с ним, потому что там, на базе общества «Спартак», я занимался конькобежным спортом, и мы большой гурьбой гоняли летом по его аллеям на роликовых коньках, пугая редких прохожих. Я почему-то начал нервничать. Казалось, ничто не могло разбередить мои нервы, разве только детские воспоминания. Камера все кружила и кружила над одной из самых дальних троп, где когда-то был тир. Она подлетала, а затем быстро отлетала от пары, идущей и державшейся за руки, пары немолодых, модно одетых людей. Я поймал себя на том, что что-то знакомое уловил в походке этой женщины.

Нет-нет, видимо, просто показалось, у меня нет друзей в тех краях, и знакомых тоже нет, и быть не может.

Камера вновь очертила круг над деревьями и теперь, сделав «мертвую петлю», полетела прямо навстречу той самой гуляющей паре. Летя на бешеной скорости, она остановилась в метре от их улыбающихся лиц. Картинка замерла во все огромное окно. Потом в замедленном режиме я смотрел, как они смеялись, а затем слились в страстном поцелуе. В момент этого самого страстного поцелуя камера приблизилась еще ближе и замерла прямо возле их лиц так, что можно было разглядеть даже поры на их коже.

Ладно, поры и поцелуи, Бог с ними, но это была… моя жена. Моя жена… И этот хмырь, что ее облизывал, был не кто иной, как этот самый Роберт. Я сидел и смотрел на все это действо, словно в каком-то ступоре, словно это было кино с Софи Лорен и Марчелло Мастрояни в черно-белом фильме «Брак по-итальянски».

Ну, это же бред какой-то, это же невозможно, это невозможно даже на долю секунды представить! Нет, нет и еще раз нет! Ну, конечно же, нет, нет и все тут, это какое-то кино, компьютерный фильм! Анимация, анимация чистой воды, кино, блин. А кто мне скажет, зачем такое кино, а? Хрен на! Вы посмотрите на все это, это ж надо такое придумать, прям ерунда какая-то!

Я стоял перед столом напротив экрана и возмущался в голос, даже в крик. Единственное, я не матерился, никогда в моем лексиконе не было матерщины, я этого просто не умел. Я эмоционально размахивал руками, а затем снова уселся на стул, глядя на окно-экран. Я нажимал кнопки для смены видов на нем, но ничего не получалось, на экране оставались они. Через пару минут действие вернулось в движение, и эти двое, улыбаясь, смотрели прямо на меня, затем Роберт подмигнул мне и отвернул камеру в сторону на девяносто градусов. Жирной точкой всего этого кошмара стало то, что, когда он отвернул камеру, моему взору предстала просто насмешка жизни, судьбы или природы бытия. Прямо передо мной на экране появилась здоровущая черная собака, которая делала свое дело – сидела и гадила на газон практически перед моим лицом! Стояла такая вонь, отвратительная вонь от огромной кучи собачьего дерьма! Вот вам и климат! Вот вам и погода в доме!

Вдруг это ужасное черно-белое безобразие, включая черную псину, сменило облачное небо и горизонт океана с небольшими островами вдали…

Наступила идеальная тишина, в которой я слышал только удары своего бунтовавшего сердца и шум! Это был не шум океанического прибоя, а сильный шум в моей голове, вернее, в ушах. Я понимал, что кровяное давление моего организма просто зашкаливало, но думать в данный момент о всяких там инсультах я не собирался. Я возненавидел всех: и Роберта, и жену, и собаку, и горничную и все, все, все.