Чтение онлайн

– Безумие, – устало проговорил он, бросив короткий взгляд за окно. Горизонт алел, отражая в себе горящий лес. Черные клубы под набатный звон дыма цеплялись прямо за небо. Лаяли встревоженные собаки, кричали люди. – Этому нет конца.

– Пусть Создатель направит твою руку, – прошептала Эдина, зная, что с той поры, как был убит Вистан, перед боем ее супруг молится только ему. Он видел в брате истинного героя, в себе же – лишь того, кто должен защитить свой дом и людей.

Кейрон оглянулся на нее, оборачивая широкий кожаный ремень вокруг пояса. Он нахмурился, словно недоумевая, почему она все еще с ним, в их покоях, но в его глазах она увидела нежность и тоску.

– С рассветом я вернусь в замок, моя леди, – пообещал он. – Ожидание не будет долгим. Лишь подари мне свою улыбку.

Губы Эдины дрогнули, она хотела ответить, сказать о том, как сильно любит его и как будет молиться о нем в эту ночь, но расслышала за дверью тяжелые шаги стражей. Когда распахнулась дверь, она опрометью бросилась прочь – к комнате мальчиков, успевая раздавать указания всполошившимся слугам.

Пока бил набат, замок казался ей огромным лабиринтом, слишком большим домом ее маленькой семьи. Уже на пороге Эдина почувствовала неладное – ее материнское сердце было трудно обмануть. Комната оказалась пуста, простыни не тронуты. Быстрее ветра она помчалась туда, где она должна укрыться вместе с женами и детьми мужчин, вставших на защиту границ. Она уже знала, что мальчиков нет и там. Вдруг ей вспомнились наставления матери о том, что леди не должна носиться, подобно скверному сорванцу, и горько рассмеялась – та ничего не знала о страхе.

В зале под сводами уже теснились женщины с младенцами на руках, дети постарше и немощные старики. Никто из них не видел ее сыновей.

Было шумно от слез и стенаний. Слуги рассыпались по замку, силясь найти пропавших, Эдина же вышла во внутренний двор, где сновали воины и крестьяне, готовые защищать город – все мужчины от совсем юных до старых опытных, чьи виски давно посеребрила седина. Во всей этой сутолоке леди Бранд была незаметна. Кто-то даже сбил ее с ног. Хрупкой женщине не было места среди воинов, ощутивших приближение боя. Ее супруг, возвышаясь над толпой, осыпал крепкими словами каждого, кто позволил себе растеряться в этой суматохе. Выглядел он устрашающе, словно старый северный бог войны.

– Кейрон! – закричала Эдина, разглядев массивную фигуру мужа у главных ворот.

Он обернулся, и быстрым шагом ринулся к ней. Никто не смел попасться на пути.

– Мальчики… Их нет в замке, – слишком кротко сказала она, но лицо ее мужа изменилось.

Он расслышал все. Его черты исказились гневом.

– О, святые небеса! Клянусь, я надеру этому разбойнику уши! Ему все сходит с рук!

Он говорил о Моргане. Замок Брандов помимо руалийцев преследовали и другие напасти. Среди них был и этот злосчастный мальчишка. Он уже вошел в ту пору, когда детство осталось позади. В нем можно было разглядеть мужчину, которым он станет через пару зим, но с его необузданным нравом мог справиться только сам Кейрон, достаточно устрашающий для подобного. Драчун и задира, Морган не слышал ничего, кроме грозного рыка того, в ком признал родного отца. Если покой замка нарушался чьими-то проказами, то виновник находился незамедлительно. Впрочем, мальчик никогда и не думал отрицать вины. Но что бы не выкинул этот сорванец, Эдина и Кейрон не переставали видеть в нем продолжение своего рода.

– Он не разбойник! Он твой наследник! Прикажешь пороть маленького лорда? – голос Эдины был полон отчаяния.

– Он никогда не примет мое наследие, если руалийцы насадят его голову на пику! Где могут быть эти треклятые мальчишки? Пусть только попадутся мне в руки!

Одному из них не доставало смиренности, второму – осторожности.

Аарон был ненамного младше Моргана. Они с самого рождения были разные как луна и солнце, и также неотступно следовали друг за другом.

Родной сын Кейрона – белокурый, с ясными глазами и точеными чертами лица, смекалистый и не по годам умный мальчик, – был красноречив и мог повести за собой толпу мальчишек. Он умел говорить так, что они стремились уловить каждое его слово, они не видели в нем ни грубой силы, ни удивительной ловкости и в то же время уважали его. Морган оказывался всегда на шаг впереди брата, но только из желания прикрыть его своим плечом.

Эдина не вслушивалась в гневные слова супруга. Она знала, как сильно он любит мальчиков, и что его сердце непременно смягчится в тот момент, когда он увидит их перед собой.

Неожиданно она разглядела у складов юношу, с которым часто замечала сыновей. Он был облачен в доспехи из грубой кожи и раздавал оружие ополченцам. Ей было известно, что он служил подмастерьем у своего отца и дни напролет ковал оружие и доспехи для знати, что сделало его выносливее и крепче ровесников. Эдина слышала, что он посватался к дочери богатого, крутого нравом купца, и что тот не спустил его с порога, и только теперь смогла поверить в эти слухи.

Она поспешила к нему – его дружба с мальчиками дала ей надежду.

Завидев леди Бранд, юноша передал оружие стоящему поблизости солдату и почтительно склонил голову.

– Может случиться беда, если ты не поможешь, – поспешно предупредила она.

Стейн, так его звали, с недоумением посмотрел на Керойна. Тот был разъярен и это казалось пугающе очевидным.

– Я сделаю все что угодно, миледи, – пообещал Стейн.

– Ты! – взревел лорд. – Ты дружен с ними! Где они могут быть, если не в замке? Говори!

Стейну пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть лицо Бранда – тот был громаден, как каменный голем.

– Темное озеро, милорд, – смутное воспоминание, возникшее в памяти. Обрывки фраз из рассказов Моргана о том, как они с братом под покровом ночи выбираются из замка. Он думал, что мальчишки давно перестали убегать в лес, но они до сих пор оставались незамеченными.

Леди Эдина испуганно ахнула. Все жители Эстелроса обходили это озеро стороной – у его берегов кровь стыла в жилах и при свете дня.

– Найди их и пережди бой в лесу, – приказал Кейрон. – Вернуться в замок ты не успеешь.

– Но, милорд… Я должен сражаться!

– Вот что я тебе скажу, я хочу увидеть моих мальчишек живыми после боя. Найдешь их – возьму к себе на службу, хоть у тебя еще и борода не растет. Мое тебе слово.

– У меня мало времени, – с первым боем набата Стейн взобрался на крепостную стену, и уже знал, где находится враг. Руалийцы шли, освещая путь десятками факелов, и зарево от их света разрезало ночную тьму.

Преградив дорогу всаднику, Кейрон заставил его спешиться и подвел заупрямившегося жеребца к юноше.

– Так поспеши! – скомандовал он.

Сын кузнеца ловко забрался в седло. Ради обещанного лордом, он оказался готов рисковать. Кейрон был вспыльчивым и часто даже грубым, но неизменно оставался человеком чести.

– Дорогу! – вдруг выкрикнул Бранд и ударил по крупу рысака, еще не успевшего привыкнуть к новому всаднику. Тот дернулся, но Стейн сумел удержаться в седле.

Слыша тяжелый и стремительный стук подкованных копыт о мощеную улицу, люди расступались, освобождая юноше путь. Он встречал недоумевающие взгляды – все оглядывались на него, любопытствуя, кто мог в одиночку мчаться за Серебряные Врата навстречу врагу.

Стейн видел, как около домов с соломенными крышами выставляют бочки с водой, на случай если руалийцы пустят горящие стрелы, как дети бегут в сторону замка, в укрытие. Встревоженно подумав об отце, он попробовал убедить себя, что леди Эдина непременно отыщет его и даст ему знать куда исчез сын, который должен был сражаться рядом с ним.

Тревога тяжелой ношей легла на грудь юноши, едва за ним закрылись городские ворота. Он больше не мог повернуть назад, никогда ранее и не помышляя, что ему доведется служить лорду Бранду с мечом в руках, а не у наковальни. Он любил оружие трепетной любовью, восхищался им, ведь никогда не видел ни одного дрянного меча в кузнице отца. Он рос среди ножей, щитов и доспехов, и жаждал доблестных сражений. Ему уже доводилось защищать стены замка дважды, и эти бои занимали все его мысли. Он хотел продолжить дело отца, стать таким же мастером, как и он, впитывал все, чему его учили. Так было до тех пор, пока ему не дозволили впервые выступить против врага. Так он потерял покой. Стейн представлял себе сражение в авангарде, но его участью оставалась оборона в крестьянском ополчении. Теперь он мог сам все изменить.