Чтение онлайн

Тогда я аккуратно приблизилась к нему, пока не смогла дотянуться до своего шнурка. Затем аккуратно сняла с его шеи ключ, после чего бросилась в торговый зал. Судорожно набрала номер «Скорой помощи». Дрожащим голосом рассказала женщине на другом конце провода все, что ей необходимо было знать. Наконец я выключила пищавшую под потолком в кладовке пожарную сигнализацию и отперла входную дверь для врачей, которые, как я надеялась, скоро прибудут.

Я действовала на автопилоте, пока опять не спустилась в Архив и не взглянула на Рида. Ему удалось сесть. Руки он осторожно прижимал к ране на животе. Лицо побледнело, а на лбу выступил пот, как в тот раз, когда я демонстративно пырнула сама себя кинжалом.

Задув свечу, которая обратила карты Таро в пепел, и не обращая внимания на осколки, я села на колени перед Ридом.

– Как ты?

Он посмотрел на меня из-под полуопущенных век, в уголке рта появился намек на улыбку.

– Бывало и хуже. – Слова прозвучали хрипло и, хотя утверждали обратное тому, что отражали искаженные от боли черты его лица, я ему поверила. – Ненавижу свою устойчивость к магии.

– Я тоже, – произнесла я голосом, полным слез, которые старалась сдержать. – Но я вызвала «Скорую». Она скоро приедет, и тогда все снова будет хорошо. Сможешь с моей помощью подняться наверх? Им нельзя сюда спускаться.

Рид кивнул и одной рукой оперся на пол, а вторую оставил лежать на ране. Я обвила его рукой, чтобы он облокотился на меня. Шаг за шагом мы взбирались по ступенькам. По Риду было заметно, какую боль причиняло ему каждое движение. Все мышцы лица напряглись, на глазах показались слезы, но, если не считать прерывистого дыхания, он не издавал ни звука.

Прошла целая вечность, пока мы выбирались в подсобку. Рид бросил взгляд на Мюррея, который все еще стоял, уставившись в зеркало.

– Что с ним?

– Столкнулся со своими страхами, – ответила я и повела его мимо Мюррея в зал. Там он медленно опустился в кресло, а я присела рядом с ним на подлокотник и нежно дотронулась до его лица.

– Спасибо, что помог мне найти карты, – сказала я. – Не знаю, справилась бы я без тебя.

– Справилась бы, – без тени сомнения отозвался Рид и прижался к моей теплой ладони.

Я погладила его большим пальцем по щеке.

– Наверное, но это было бы не так весело.

Он слегка вскинул брови и поднял глаза на меня:

– И вот это ты называешь весельем?

– Ну, может, не сегодня, но мы же хорошо проводили время, тебе так не кажется?

Рид облокотился на меня.

– Ты мне нравишься, Фэллон.

– Ты тоже мне нравишься, – ответила я, уже слыша вдали вой сирен.

Скоро все снова будет хорошо.

Я осторожно приоткрыла дверь в палату Рида, чтобы проверить, не проснулся ли он. Комната выглядела такой же пустой, как и у моего отца, однако цветы от Джесса, мамы и от меня добавляли цветные акценты в однотонную белизну. Прошло четыре дня, с тех пор как Риду сделали операцию, и, хотя он, по словам врачей, быстро поправлялся, большую часть времени все равно спал, что в первую очередь было связано с обезболивающими, которые ему давали.

Впрочем, сейчас он не спал. У меня на губах расцвела улыбка, и я зашла в палату. И не забыла закрыть за собой дверь, чтобы мы смогли спокойно поговорить.

Я села в кресло возле кровати Рида.

– Хорошо выглядишь.

– Лгунья из тебя все еще плохая.

– Я серьезно. – Пусть он пока еще не полностью стал самим собой, но кожа уже казалась не такой бледной, круги под глазами – не такими темными, а после того как я вчера ушла, он помылся. Если нагнуться поближе, можно почувствовать запах шампуня, который я ему принесла.

– Тогда почему ты так далеко села, раз серьезно? – спросил Рид. Он приподнял бровь и многозначительно обвел меня взглядом с головы до ног. Возможно, я и выглядела получше, чем он, но и мою кожу покрывали порезы от осколков хрустального шара.

Я медлила, потому что боялась сделать ему больно.

– Уверен?

Рид кивнул и подвинулся в сторону, чтобы освободить для меня место на своей кровати. Я забралась к нему в постель, где как раз хватало места нам обоим, если тесно прижаться друг к другу. Он приобнял меня рукой за плечи и притянул к себе.

– Лучше?

– Намного лучше. – Рид наклонился, чтобы меня поцеловать. Его губы легко прижались к моим, как будто он ждал моего разрешения. Прильнув к нему, я провела языком по его нижней губе. Из его горла вырвался низкий звук. Поцелуй стал настойчивей, и мне захотелось, чтобы мы оказались не в больнице, а он выздоровел. Я дождаться не могла, когда мне разрешат снова забрать его домой. А там мы наконец-то сможем вместе принять душ, о котором говорили с первой ночи, когда только встретились.

Прежде чем теплое покалывание где-то внутри меня одержало верх над разумом, я отстранилась от Рида и уселась пониже в постели. Он повторил мое движение и повернулся на бок, чтобы видеть меня. При этом смотрел на меня с улыбкой, от которой мое сердце забилось быстрее.

– Я недавно разговаривала по телефону с папой.

– Как он себя чувствует?

– Хорошо, насколько возможно. – Он вышел из комы два дня назад, и от радости я разрыдалась, когда мне позвонила мама. – Сегодня в первый раз разрешили с ним поговорить. Он еле говорит, но очень обрадовался, услышав мой голос, и понимает, почему я не могу сейчас быть рядом с ним. Хотя я ему пообещала, что мы навестим его в Лондоне, когда тебе станет лучше.

– Мы?

Я кивнула.

– Конечно, как будто я когда-нибудь снова куда-то отправлюсь без тебя.

Рид рассмеялся.

– Признаешься им, что это я украл карты?

Я покачала головой.

– Зачем их волновать без причины? Что случилось, то случилось.

– А что, если Мюррей что-нибудь скажет?

– Не скажет, – с абсолютной уверенностью заявила я Риду. Как только его увезли в больницу, я приложила кучу усилий, чтобы убедить персонал клиники, что ножевое ранение Рида было несчастным случаем. После выяснения обстоятельств мне все-таки поверили и позволили тоже поехать в больницу. И лишь когда операция Рида закончилась, я вернулась обратно в свой магазин.

Мюррей даже с места не сдвинулся. Я вновь аккуратно завесила зеркало. Но несмотря на белую простыню, скрывшую от него отражение, Мюррей не отворачивался. Шевелился он, только если я его направляла. На такси я доставила его в больницу, и теперь Мюррей лежал в собственной палате на несколько этажей выше Рида – неподвижный, погруженный в свои страхи. Врачи решили, что у него случился инсульт, который превратил его в больного, за которым требовался постоянный уход. Мне жаль родителей Мюррея, которым приходилось заботиться о сыне, но к нему самому я так и не смогла ощутить жалости, потому что Мюррей получил то, что заслуживал.