Чтение онлайн

Я закинул телефон в консоль и выехал с парковки, улыбка так и держалась на губах. Черт, как же я скучал по этому: подколки от Грей, перепалки с Рен, чувство, что у меня снова есть семья.

Свернув с главной дороги, я направился к дому родителей. Не стал уточнять, дома ли они. Это было по пути в Сидар-Ридж и всего небольшой крюк в гору.

Через несколько минут я уже набирал код, и ворота открывались. Когда я припарковался перед домом, дверь распахнулась, и мама появилась на пороге.

— Какая приятная неожиданность.

Но я заметил тревогу на ее лице.

— Все в порядке. Я был недалеко на встрече и решил заехать.

Напряжение в ее чертах сменилось настоящей улыбкой:

— Я испекла вам с Рен пирог. И печенье. Они только остывают. Заходи.

— Марьонберри? — спросил я с надеждой.

— Я что, похожа на дуру?

— Определенно нет, — я наклонился, обнял ее. — А печенье какое?

— Не все же крутиться вокруг тебя, — сказала мама, ведя меня в дом. — Сникердудл.

Любимое Рен.

— За эти годы я к сникердудлу тоже прикипел.

Ее лицо смягчилось:

— Потому что ты умный мужчина.

— Холт, — позвал отец с обеденного стола, за которым он возился с пазлом. — Помоги найти этот чертов угловой кусок.

Мама вздохнула:

— Не знаю, зачем он этим занимается. Только давление себе повышает.

— Я все слышу, — отозвался отец.

— Я вовсе не шептала, — пропела мама, неся тарелку с печеньем к столу. — Есть новости от Лоусона?

Я покачал головой, потянувшись за печеньем:

— Пока нет. — Все больше начинало казаться, что нам понадобится больше улик. А это означало еще одно преступление.

Я вытащил стул напротив родителей и сел:

— Сегодня встречался с Брюсом Дженкинсом.

Кусочек пазла, который отец вертел между пальцами, замер.

— По делу или по другому поводу?

— По поводу работы в поисково-спасательной.

Мамино лицо вспыхнуло радостью, как у ребенка на Рождество:

— Ты про то, что хочешь туда пойти?

— Он сказал, что работа моя.

Отец на мгновение замолчал, и у меня неприятно заныло в груди.

— Пап?

Он смотрел на пазл:

— Не хочу, чтобы ты соглашался только потому, что я надавил на чувство вины.

— Нет, клянусь, дело не в этом. Но не буду скрывать — вы тоже часть решения. Я скучал по семье, по этому городу, по поисково-спасательной. И скучал по Рен.

В глазах матери блеснули слезы:

— А как Рен ко всему этому?

— Про работу она пока не знает, но постепенно привыкает к мысли, что я рядом.

Отец громко рассмеялся, обнимая маму и уткнувшись носом в ее шею:

— Кажется, я тоже когда-то уговаривал Керри привыкнуть ко мне.

Она шутливо шлепнула его:

— Я думала, он сплошь адреналин, да еще и плохиш. — Быстро чмокнула его. — Но я его быстро усмирила.

— Это я позволил тебе меня усмирить.

— Ну конечно, как тебе удобнее думать, — фыркнула мама.

Отец повернулся ко мне, став серьезным:

— Сын, хочу сказать, и не хочу, чтобы ты понял неправильно.

Я напрягся, а мама крепко сжала его ладонь.

— Я считал Рен дочерью с того момента, как Грей к ней прикипела, и понял, что ее родители — эгоистичные никчемные люди.

Я вцепился в край стула так, что дерево впилось в ладони:

— Я рад, что у нее есть вы.

В морщинах на его лице проступила тревога, и я невольно напрягся еще сильнее.

— В чем дело?

Отец покачал головой:

— Вы оба наконец-то получаете то, о чем всегда мечтали. Я не хочу, чтобы кто-то отнял это у вас.

Но я прекрасно понял, что он имел в виду. Кто-то явно хотел закончить то, что начали Рэнди и Пол, и следующей могла стать Рен.

?

Рен

Я отодвинула кресло и встала, выгнув спину и потянувшись в сторону. Почему сидеть на месте становилось труднее, как только солнце садилось? Да еще и работать одной — сплошная нервозность.

Сегодня ночью в смене не было других диспетчеров, а в участке оставалось всего пара офицеров. Настоящий город-призрак. Это, конечно, лучше, чем редкие ночи, когда в здании был только дежурный за стойкой приема, но все равно слишком тихо.

Одна из причин, по которой я любила эту работу, — постоянный гул голосов и движений. Сейчас со мной на связи были только офицеры по радио, но и они по ночам обычно тише. Иногда подворачивались туристы, которых ловили за превышение скорости или пьянку за рулем, или редкие шумные вечеринки, которые нужно было разгонять по жалобам на шум.

Вот сейчас я бы отдала что угодно за такие вызовы. А пока оставалось только ждать, напрягшись, готовая сорваться к работе при первом же сигнале бедствия.

Похоже, и все остальные чувствовали то же самое. Патрули колесили по районам, высматривая кого-нибудь, кто мог задумать неладное, и держали окна открытыми, прислушиваясь — не раздастся ли выстрел.

Жар пополз вверх по шее, вместе с ним неприятное покалывание. Я обернулась и встретила ледяной взгляд. Эмбер даже не подумала отвести глаза.

Внутренне вздохнув, я снова опустилась в кресло. Вот тебе и разговор с ней от Клинта.

На столе пискнул телефон. Не входящий звонок на 911, а внутренний вызов.

— Рен.

— Это Лоусон. Можешь зайти ко мне? Переадресуй все вызовы на мой кабинет.

Живот неприятно скрутило.

— Конечно.

Я отключила линию и настроила переадресацию. С высоко поднятой головой прошла к кабинету Лоусона, старательно не встречаясь взглядом с Эмбер. Почему у меня было чувство, что меня вызвали к директору?