Чтение онлайн

В лице Грей сразу отразилось сочувствие, смешавшееся с тревогой. Она взяла меня за руку и сжала ее:

— Он любит тебя.

— Я знаю. — Я не сомневалась ни на секунду. Но ведь Холт любил меня и десять лет назад. А любви не всегда бывает достаточно.

— Понять, что за атаками и тогда, и сейчас стоял Джуд — было тяжело для всех. Но для Холта... он был его лучшим другом.

У меня внутри что-то сломалось, еще один невидимый шрам добавился к остальным. И дело было не только в Холте.

Крис разрыдался прямо в моей больничной палате, убежденный, что я никогда не прощу ему того, что он не увидел очевидного. Я крепко сжала его ладонь и сказала, что он ни в чем не виноват. Разрушения, которые нес Джуд, были не только физическими. Он отравлял умы всех, кто его окружал.

Я сжала руку Грей и прошептала самый страшный из своих страхов:

— Я боюсь, что Холт снова возьмет это все на себя. Что это сломает его. Что он уйдет.

В больнице он не отходил от меня ни на шаг. Но он никогда не сидел на месте. Постоянно перестилал одеяло, заказывал еду, говорил с врачами, готовился к нашему возвращению домой.

А с тех пор как мы вернулись в дом, мы почти не оставались вдвоем. Семья Хартли буквально поселилась с нами, чтобы все для нас устроить. Я была благодарна, правда. Но так хотелось остаться наедине с Холтом.

Грей прижалась ко мне ближе:

— Ты пробовала с ним поговорить? Рассказать, что тебя тревожит?

— Когда? Мы вдвоем только ночью, а он настаивает, что мне нужно спать, а не разговаривать.

Она закатила глаза:

— Все такой же командир.

Я попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Он даже не спит со мной. Спит вон в том кресле. — Я кивнула на предмет мебели, который давно стал моим личным врагом.

Брови Грей поползли вверх.

— Говорит, боится задеть меня во сне.

— Логично. Он до смерти перепугался. Последнее, чего он хочет, — сделать тебе еще больнее.

Слеза скатилась по моей щеке:

— А я боюсь, что он просто ждет, пока я поправлюсь, чтобы потом сказать... что не справится.

— Рен. — Грей снова сжала мою ладонь, теперь крепче. — Холту было восемнадцать, когда тебя ранили. В этом возрасте редко кто принимает мудрые решения. Но теперь он прожил целую жизнь без тебя. И знает, как это — ужасно. Он не уйдет.

— Ты так уверенно это говоришь.

На губах у нее появилась улыбка:

— Потому что я знаю своего брата. И ты его знаешь. — Она убрала волосы с моего лица. — Но у тебя остались свои шрамы. Те, что заставляют ждать худшего, даже если нет на то причин.

Хотя сказать, что причин совсем нет... Холт не останавливался ни на секунду с тех пор, как мы вернулись. Усиливал охранную систему, ставил новые окна, готовил мне все мои любимые блюда.

Но сегодняшний день был худшим. Он ушел с первыми лучами солнца, поцеловал меня быстро и сказал, что вернется к ужину, а если что — звонить.

Но сейчас дело не в том, что мне что-то нужно. Сейчас дело в том, чего я хочу. А я хочу его. Моего лучшего друга. Любовь всей моей жизни. Хочу, чтобы его рука держала мою, чтобы его тело прижималось ко мне, чтобы запах его кожи отгонял все кошмары. А его здесь нет.

— Ты должна держаться за веру, — сказала Грей. — Должно же быть что-то, что помогает тебе не сломаться.

Я взглянула на комод. На фотографию. Ту самую, что я нашла в его рюкзаке, прежде чем все пошло прахом.

Грей проследила за моим взглядом и заулыбалась. Соскочила с кровати, подошла к фото, подняла его. Через минуту вернулась, села по-турецки и протянула снимок мне.

— Я вчера спросила его об этом, пока ты дремала.

— Правда?

Она кивнула:

— Он сказал, что распечатал и заламинировал фото перед учебным лагерем. И с тех пор носил его с собой везде, где был.

Я провела пальцами по потертым уголкам, где пластик начал стираться.

— Он говорил, что прятал его в форме, чтобы ты была рядом с его сердцем во время каждого патрулирования. Что клал у изголовья или прикалывал к палатке, чтобы засыпать, глядя на твое лицо.

Слезы выступили у меня на глазах и покатились по щекам.

Грей смахнула их:

— А потом сказал, что это ничто по сравнению с чудом — видеть, как ты спишь сейчас. Он любит тебя, Рен. И он всегда будет возвращаться.

?

Холт

— Может, поедешь хоть немного быстрее? — рыкнул я.

Джек раздраженно вздохнул, ведя грузовик U-Haul по горной дороге:

— Ты как ребенок в поездке: «Мы уже приехали?», и так каждые две минуты.

— Если бы ты не ехал, как пенсионерка, мне бы не пришлось задавать этот вопрос снова и снова. — Я в который раз глянул на часы. Панель на приборной доске отставала на пять минут. Меня это раздражало — пусть и не так сильно, как еще пару недель назад.

— Думаю, куда важнее добраться в целости, чем гнать, как на треке «Инди-500».

Он был прав. Я это знал. Но нервозность от того, что я весь день вдали от Рен, сводила меня с ума, даже несмотря на то, что рядом с ней все это время была моя семья. Я хотел быть рядом. Хотел убедиться, что у нее все есть. Что дом восстановлен до малейшей детали. Что она в безопасности.

Джек глянул на меня, и с его лица сразу исчезло веселье:

— Прости, мужик. Знаю, как тебе тяжело. Но ты звонишь своей маме каждый час — с Рен все в порядке.

Я расправил плечи, стараясь хоть немного снять напряжение:

— Это не то же самое, что быть рядом.

Моя одержимость безопасностью Рен была проблемой, с которой мне еще предстояло разобраться. Но впервые за долгое время я позволял себе быть несовершенным. Это займет время. Мы оба пережили травму — одну из тех, что вскрывают старые раны.

Грудь немного отпустило, когда мы проехали знак «Сидар-Ридж». Почти приехали.

— Если захочешь выговориться — я рядом, — сказал Джек, сбавляя скорость.

— Спасибо, дружище. Прости, что весь путь был с кислой миной.

Тем более что он все бросил, чтобы помочь мне за рекордно короткий срок освободить квартиру и привезти вещи обратно домой.

— Пустяки. Отдашь долг пивом.

Я усмехнулся:

— Я уже попросил Нэша купить тебе местных сортов на пробу.

Джек ухмыльнулся, поворачивая на гравийную дорогу, ведущую к дому: