Чтение онлайн

– Главные дела делаются ночью, профессор. Твой дегенератор готов? Фурычит?

Профессор прикусил губу. Он понял, что скрывать настоящую причину своего присутствия в подвале бессмысленно. Безлицый осведомлён.

– Раз уж на то пошло, не дегенератор, а регенератор…

– Без разницы.

– А во-вторых, откуда вам про меня известно?

– Коротыша помнишь?

– Кто это?

– Бизнесмен, который бабки тебе спускал.

– Ах, Короткович! Роман Абрамыч… что с ним?

– С ним всё в порядке. Сидел. Теперь лежит. Глубоко лежит. Так что спонсорство, считай, на мне. По наследству.

– Спасибо, конечно… но на данный момент я не нуждаюсь…

– Заодно и крышевать буду, – продолжал безлицый, не слушая профессора. – А то тебя захотят разорвать на куски, как узнают. А тут – я. И всё тип-топ.

– Позвольте мне самому распоряжаться своей судьбой.

– Кончай баланду травить, профессор, – индифферентно выплюнул из щёлки безлицый. – Давай о деле.

Безлицый повернул голову к спящему на раскладушке, потом наклонился к уху профессора, и его щёлка вытянулась трубочкой.

Выслушав гостя, профессор спросил:

– Если я вас правильно понял, вы хотите увеличить свой фаллос?

Безлицый мгновенно забрёл в тупик, лишившись дара какой-либо речи.

– Фаллос это по-гречески детородный орган, – указав на причинное место безлицего, пояснил профессор.

Безлицый ещё не обрёл дара речи, но значение термина уловил и утвердительно мотнул головой.

– Тогда это не ко мне, уважаемый господин. К сексологу, урологу… Или загляните в интернет. Там, говорят, много любителей советовать, как увеличить…

Безлицый увидел рядом с собой мышь и, с необычной для своей массивной фигуры ловкостью, прихлопнул её ногой. Та даже пискнуть не успела. Под ботинком безлицего образовалось мокрое пятно. Профессор поморщился.

– Коротыш говорил, ты могёшь органы выращивать.

– Органы? Что же это, по-вашему, морковь или свёкла? Он ошибался. У меня ничего не получилось.

Безлицый схватил профессора за плечи, поднял, встряхнул и поставил, словно тот был мешком с картошкой. Сказал с расстановкой:

– А мне надо пока только

увеличить

.

– Но зачем? – упирался профессор. – Он же у вас есть. Вот если бы вы его утратили, тогда… Может быть, займёмся носом?

Безлицый крепко схватил профессора за плечо, снова приник к его уху и прошептал что-то, нервно почёсывая в паху.

Профессор брезгливо отстранился – от безлицего удущающе несло одеколоном.

– Ну, знаете! Надо выбирать женщин. Думаю, не все настолько привередливы…

– Всё бабьё из одной норы.

Безлицый полез во внутренний карман кожаной куртки, извлёк оттуда одну за другой пять пачек зелёных и бросил на тумбочку.

Профессор задумался.

– Не знаю, не знаю… Может не получиться… Такого я не предвидел…

Но что-то подсказывало ему, что следует рискнуть. Нет, не надо думать, что на решимость профессора хоть в какой-то мере повлияли пять пачек зеленых, небрежно брошенных безлицым на тумбочку. Отнюдь не сребролюбие заставило его решиться на подобную авантюру – хотя деньги в данной ситуации ему не помешали бы, слишком долго он нищенствовал во имя науки – нет, его интересовал, прежде всего, потенциал изобретённого им аппарата. В конце концов, не надо выискивать подопытных кроликов, не надо никого уговаривать – сами напрашиваются. К тому же и ответственности меньше.

– Что ж, попробовать не грех, – сказал профессор и тут же предупредил: – Однако возможны непредвиденные осложнения. И я не могу гарантировать…

Безлицый сжал пальцы в кулак.

– Даже если вы меня распылите на молекулы, – закончил профессор.

Безлицый припечатал кулаком в плечо профессора. И тот едва устоял на ногах.

– Пробуй, профессор! Не уйду, пока не получу согласия.

– Я могу подумать?

– Сутки. У меня давно свербит.

Безлицый удалился, а профессор снова лёг на диван, но заснуть в эту ночь он уже не смог – грандиозные мысли одолевали. Да и плечо побаливало.

5

Альберта не пробудил даже запах утреннего кофе. Профессор растолкал коллегу.

– Поднимайся! Шестой час.

– Вы уже встали, док… – произнёс Альберт, сладко потягиваясь, и тут же исправился: – Ангел Серафимович!

– Усвоил, наконец, – профессор поставил перед Альбертом дымящуюся чашку. – А тебя, я вижу, и пушкой не разбудишь. Что значит, молодость.

Альберт смутился, стал оправдываться:

– Да я прошлую ночь почти не спал… Пришлось добирать.

– И проспал самое интересное.

– Что-нибудь случилось?

Профессор сделал из чашки два глотка и поведал Альберту о ночном визитёре, о том, что у них теперь есть крыша и что её надо отрабатывать.

– И что вы ему ответили? – забеспокоился Альберт.

– У меня сутки на размышление.

– Говорите, он угрожал? Может, заявить, куда следует?

Профессор тряхнул руками категорически.

– Никаких заявлений! И тебе наказываю: держи язык за зубами. Ещё не хватало попасть на первую страницу криминальных новостей. Тогда пиши всё пропало. Будем работать.

Упрямство профессора объяснялось отнюдь не страхом перед бандитом. Хотя и страх тоже присутствовал, лишив его комфортного самочувствия – то, чего он боялся больше всего, случилось. Однако судьба предоставляла ему грандиозный случай выявить дополнительные возможности аппарата. И упускать его он не хотел.

На следующий день, а, вернее, ночь, безлицый пожаловал в сопровождении двух амбалов сходной наружности, видимо, тех, что топтались в первый визит у контейнеров. Альберт ночевал дома. А профессор как раз закончил необходимую подготовку, чтобы обслужить клиента в заданных параметрах. Амбалы скатились в подвал каменными валунами и не отходили от безлицего ни на шаг.

Некоторая заминка произошла на начальном этапе: безлицый не сразу поместился в саркофаг, был слишком широк. Пришлось раздеть его догола. Затем амбалы безжалостными движениями, не проронив ни слова, утрамбовали тело безлицего в ложе для эксперимента. Профессор натянул на голову пациента «шлем», прикрепил особую форму с контактами к причинному месту, закрыл крышку и стал наблюдать за показаниями приборов. Как ни странно, чтобы запрограммировать мозг безлицего на отращивание искомого органа, аппарату понадобилось не более пятнадцати минут. Видимо, первый и без того пребывал только там и нигде более, оставалось дать команду: «расти!» Профессор отключил систему. Безлицый храпел, как жеребец.