Чтение онлайн

– Уже вернулся? Как съездил?

– Нормально. Извините, Ангел Серафимович… я, наверное, не вовремя…

– Ничего, Алик, я привык.

Профессор посмотрел на Альберта отрешённо и, прикрыв глаза, положил руку на лоб.

– Что-нибудь случилось? На вас лица нет…

– Даже не знаю, как сказать… Где-то я допустил ошибку… Представляешь, незадолго до тебя здесь побывал мой новоявленный спонсор. И предъявил мне чудовищную… претензию… и на этот раз, кажется, обоснованную. Его злополучный «деторг» вырос более чем на полметра. Не понимаю, как такое могло случиться… Я задал вполне приемлемые параметры, с его же подачи. Невероятно, но факт. Сам видел. Я проверил все свои расчёты и записи, но до ошибки… так и не докопался… Видимо, многое зависит от запросов самого пациента, мозг в своей потребительской части индивидуален, а я этого не учёл, – профессор быстро ходил из угла в угол, и словно уговаривал себя: – Он сам виноват! Разумеется, сам! Захотел стать жеребцом, видите ли! И он получил это! Одно дело, если бы ему требовалось восстановление. Но у него с этим всё было в порядке. Он захотел скорректировать природу и поплатился за это. Я всегда говорил, не требуйте от природы большего, чем она вам дала, а разумно пользуйтесь благоприобретённым… – профессор остановился, взглянул на ногу Альберта. – Кстати, как твой палец?

– Палец… я поэтому и пришёл, Ангел Серафимович…

– Что такое?

Альберт повалился в кресло, чтобы снять ботинок с правой ноги. Профессор тут же заметил, что правый ботинок молодого коллеги был, по крайней мере, на три размера больше левого и совершенно другого фасона.

– Что за маскарад? – мрачно усмехнулся профессор.

– Это старый… отцовский… сейчас…

Альберт снял ботинок, носок, и профессор увидел, что выращенный с помощью БНР мизинец значительно вырос и стал чуть ли не в два раза длиннее большого.

Профессор склонился к ноге Альберта, рассеянно помял отросший палец.

– Так, так… стало быть, у тебя тоже… Динамика роста налицо, но разумное ограничение отсутствует… Загадка… Не болит?

– Болеть не болит, но продолжает расти. И с каждым днём всё быстрее.

Профессор поднялся.

– Но почему?..

– Вы где-то ошиблись, док. Страшно ошиблись.

Профессор в нетерпении мотнул головой, обиженно поджал губы.

– Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

Профессор стал нервическими кругами мерить дворницкую. Но вдруг остановился.

– Других изменений не ощущаешь в себе?

– Ощущаю, с памятью стало хуже… – ответил Алик сильно опечаленный неудачей профессора. – Не помню номера собственного телефона. И ещё… стыдно признаться, иногда стал мочиться во сне… как в детстве.

– Так, так, так… Ты слишком много думал о своём пальце. Нельзя зацикливаться на чём-то одном в организме. Он начинает мстить. Физическое и духовное должны пребывать в человеке в гармонии, как создала его природа!

– И вы всерьёз думаете, что природа создала человека гармоничным?

– Нельзя вмешиваться в то, – продолжал профессор свою неожиданно яростную отповедь, не желая слушать никаких возражений, – о чём мы не имеем ни малейшего представления! Тебе понадобился палец, видите ли! Хотя можно прекрасно жить и без пальца. Некоторые живут без рук и без ног, и ничего, улыбаются!

– Док…

– Хорошо, извини. У меня… я… Я понимаю, ты его потерял. Несчастный случай. Захотел вернуть. Я помог. Но этот… безлицый! Какая разница, какой у тебя член! Извини за прямоту. Главное, он есть. И такой, каким тебя наделила природа! Вон у Наполеона, говорят, был и того меньше. Однако это не помешало ему стать властителем мира. Или твоя подружка… захотела вдруг, понимаете ли, грудь увеличить! Как будто…

И тут профессор оборвал себя на полуслове, посмотрел на Альберта. Их взгляды встретились.

– Ты давно виделся с Мариной?

– Да… полторы недели прошло. Я только сегодня вернулся из командировки. И сразу к вам. А что? – и вдруг до него дошло. – Чёрт! Чёрт! – пролепетал он в панике, мгновенно влез в ботинок и с возможной быстротой заковылял к выходу.

Профессор поспешил за ним.

8

Марина долго не открывала. Альберт приник ухом к двери, он слышал, как она тихо подошла к выходу, прерывисто дыша, взялась за цепочку, но потом почему-то передумала и решила не подавать признаков жизни.

– Марина, отрывай, это я, Алик!

– Не могу, – прошептала Марина и, судя по шуршанию на двери, сползла на пол у входа. – Уходи, я не хочу тебя видеть.

– Марина! Послушай меня, – умолял Альберт. – Я знаю, что с тобой. Грудь, да? У меня та же проблема с пальцем. Он продолжает расти… Открой! Мы с профессором пришли тебе помочь.

– Впустите нас, Марина! Я должен осмотреть вас! Дело неотложное! Вы хотите, чтобы я вам помог? – твёрдо вмешался профессор. – Не валяйте дурака! Я ваш врач!

За дверью послышалось какое-то шевеление, щёлкнул замок. Альберт потянул за ручку. Через распахнутую дверь они увидели сгорбленную спину убегающей Марины. Девушка забежала в комнату и закрылась.

Профессор снял куртку, шапку, зачем-то ощупал свои карманы.

– Так, – сказал он многозначительно. – В комнату зайду я один. Понятно?

Альберт согласно кивнул.

Через десять минут профессор вышел из комнаты чрезвычайно озадаченный. Альберт бросился к той двери, откуда вышел профессор. Но тот остановил его.

– Не стоит, Алик. Как-нибудь потом, когда решим проблему.

– Что, так ужасно?!

– Нет-нет, дело не в этом… Могу сказать только одно, – произнёс профессор, глядя в пол. – Таких бюстгальтеров не бывает. Надо шить на заказ. Но нет гарантии, что через неделю не понадобится другой… большего размера…

– Это я во всём виноват! Я вас уговорил! – причитал Альберт.

– Проехали. Теперь это моя забота. Неужели вся моя тридцатилетняя работа гроша ломаного не стоит?.. Надо срочно думать! Думать!

Профессор ходил по коридору, как неприкаянный, одной рукой упершись в бок, другой в отчаянии стуча кулаком себе по голове. Жилы на лбу вздулись от напряжения, с носа капал пот. Внезапно профессор остановился, вытаращив глаза и вскинув руку вверх.

– Эврика! – вскричал он. – Я понял! Видишь ли, Алик, там, где я… – саму мысль – то ли по причине излишней загруженности мозга, то ли по причине её очевидности, то ли для ускорения информации – профессор не озвучил и сразу вывел конечную фразу: – …а нужно было наоборот! Ты понимаешь?

Альберт ничего не понял, но кивнул согласно.

– И что?

– Как что! Надо срочно исправлять! У Марины есть какая-нибудь одёжка попросторней? Шуба с чужого плеча, например? Или какой-нибудь балахон потеплей?

Альберт задумался, шаря глазами по стене.

– Есть шуба! Старая мамина!

Альберт бросился к встроенному шкафу и выволок на свет изъеденное молью полуоблезлое заячье чудовище. Профессор поморщился, но сказал твёрдо:

– В самый раз! Теперь я понимаю, почему люди не выбрасывают старые вещи. Всё когда-нибудь и на что-нибудь сгодится.