Чтение онлайн

— Я не боюсь общества. Но опасаюсь таких неординарных личностей, как ты, — в качестве довода указала на правую руку парня.

Изображение перекликалось с «левой» картинкой, но несло более позитивный смысл. Здесь деревья уже были живыми, как те, что окружали нас в реальности, а вороны лениво парили в лучах яркого солнца.

Я откусила банан и запрокинула голову, будто ища тех самых птиц с татуировки. Но в высоком голубом небе, что осколками проглядывало сквозь раскидистые ветви дуба, живности не наблюдалось. Лишь рваные клочки пушистых облаков и необычайно жаркое весеннее солнце.

Благодаря последнему, мне выпала уникальная возможность лицезреть звезду топлес. Стоило нам добраться до соленого озера, что находилось недалеко от станции «Курортное», на которой мы сошли, как Пашка начал раздеваться. К счастью, парень не стал уподобляться остальным отдыхающим, и снял лишь худи, оставшись в потертых синих джинсах. Однако и этого хватило, чтобы смутить меня.

Более неловко я себя чувствовала, когда Краснов решил провести для меня мастер-класс по поцелуям перед первым свиданием. Этот дурачок притащил целый пакет помидоров, и только на четвертом я сообразила, что надо мной издеваются. Тогда смущение удалось скрыть за гневной речью. Теперь же приходилось детально рассматривать рисунки, которыми был украшен парень. Лишь бы не замечать подкачанное тело, что служило им полотном. И игнорировать назойливое «сексуальненько», звучащее в мыслях голосом Булкиной.

— Нотные ряды и арфы, еще ладно, — я указала на шею музыканта. — Но лес и вороны…

— Конец, — Пашка выставил левую руку с голыми деревьями, — это всегда начало, — к левому предплечью прижалось правое, являя цельную картину.

— А начало — всегда конец? — сыронизировала я, стараясь не обращать внимания на притягательный рельеф мышц.

«Так, Сватова, немедленно взяла себя в руки!»

— Я бы сказал — за зимой неизменно приходит весна, а самая страшная ночь всегда заканчивается рассветом, — высокопарно ответил музыкант и потянулся за мини-пиццей, что купил в сомнительном ларьке на вокзале. — Зря отказалась. Давно я такой вкусной дряни не ел, — тут же поделился впечатлениями он.

— Вот именно, что дряни, — я вновь откусила банан, который предпочла местному фаст-фуду. — Мне, в отличие от некоторых, отравление ни к чему. У меня сессия скоро, — прожевав, добавила я.

— По-прежнему мечтаешь стать спецкором*?

Простой, по сути, вопрос застал врасплох.

О чем я мечтаю?

Вблизи раздался заливистый детский смех и собачий лай. Я невольно обернулась на звук, рассматривая идеальную картинку: светловолосый мальчуган занес над головой фрисби*, пока огромный черный пес ластился вокруг него, выпрашивая игрушку. Увиденное, заставило непроизвольно улыбнуться: вспомнился совсем другой мальчик. И я бы, наверное, отдала многое, чтобы увидеть его на месте этого ребенка: счастливым, беззаботным и здоровым.

Так о чем же я мечтаю?

— Я уже не знаю, чего хочу, Паш, — честно ответила, развернувшись к парню. — Путешествовать по миру и изменить мир? — с усмешкой произнесла я, вспоминая, как патетично когда-то звучала из моих уст эта фраза. — Если политикам выгодна война — они будут воевать. Если людям плевать проблемы экологии — они и дальше будут захламлять планету. Если это чужой ребенок — то и его жизнь для них ничего не значит. Людям плевать. И мне, наверное, плевать тоже. Я просто хочу получить диплом и заиметь должность с неплохим окладом. Вот моя цель, Паш. Мечтать я, кажется, разучилась.

— Жестко, — присвистнул Краснов. — Но, как по мне, ты слишком категорична, Китти-Кэт. Человечество не настолько безнадёжно, чтобы отказываться от своей мечты. В этом мире полно добрых и отзывчивый людей.

— Как знать, — я вздохнула и откинулась на спину, растянувшись на клетчатом пледе, который прихватил с собой продуманный музыкант. — Так почему все-таки вороны? — поспешила перевести неприятную для себя тему. — Почему не соколы там или орлы, или…

— Синицы? — насмешливо перебил парень и прилег рядом. — Просто мне они нравятся.

— Синицы? — тупо переспросила, стараясь не обращать внимания на жар чужого наглого тела, что примостилось рядом.

Мне опять было неловко. И меня вновь не покидало чувство, что рядом со мной незнакомец.

Полуобнаженный, красивый незнакомец!

— Сватова, ты о чем? Какие еще синицы? — мягко рассмеялся Пашка, а в следующую секунду бедро обожгло случайним прикосновением.

— Такие! — я заерзала, пытаясь отодвинуться от парня и заодно натянуть пониже юбку платья, которое теперь казалось слишком коротким. — Помнишь, как в детстве мастерили кормушки для них, а потом развешивали на деревьях?

— Помню, — в голосе Паши послышалась улыбка. — Только не пойму, к чему ты это? — не стал вестись на мою попытку избежать конфуза парень.

– Так вот…деревья очень похожи! — я неопределенно махнула рукой на дубовые ветви, что нависали над нами.

— Совсем не похожи, — не согласился упрямый музыкант. — Кажется, это были яблони.

— Какая разница? Деревья, они и в Африке — деревья! — дотошность парня начинала раздражать.

— Да, яблони, — проигнорировал меня Краснов. — Мы вешали их в вашем саду. А потом твоя бабушка поила нас смородиновым чаем с пирогами. Помнишь?

— Нет.

Конечно, я помнила. Только чай был рябиновым.

— Я скучаю по дому, — неожиданно поделился он. — Может, съездим как-нибудь вместе?

От последнего предложения сердце больно толкнулось об ребра и застучало сильнее, как будто и вправду рвалось туда. К дому.

— Мы продали дом, Паша, — медленно выдохнула в ответ, стараясь унять излишние эмоции.

— В смысле? — надо мной нависло озадаченное лицо Краснова. Все бы ничего, если бы к этому лицу не прилагался обнаженный торс.

Сердце по-прежнему ретиво билось в груди, но боли больше не было. И неприятных воспоминаний тоже. Только серо-синие глаза, что опять напоминали море и оглушительный шум прибоя в ушах. Я вновь тонула и почему-то не желала спасаться.

Однако Пашка, по обыкновению, быстро выволок меня на сушу:

— Как продали? — меж черных бровей пролегла уже знакомая морщинка.

— Вот так, — я попыталась как можно незаметнее вырваться на волю. — Лина с Сережкой тоже в город переехали. А у меня желания кататься туда-сюда нет, — протараторила на выдохе, буквально выкатившись из-под музыканта.

— Но как же…

— Это всёго лишь дом, Краснов, — повторила фразу, которую проговаривала про себя тысячу раз, прежде чем подписать бумаги о передаче имущества новым владельцам. — Пойду, попробую как водичка, — я резко встала и, не оборачиваясь, пошлепала босиком к озеру.

В этом мире, может, и полно добрых и отзывчивых людей, но так или иначе, их доброта носит определённый ценник.

«Это всего лишь дом, Краснов».

— Всего лишь дом, — повторил он вслух, разглядывая девушку у воды.