Чтение онлайн

— Ну, извини, Краснов, — я театрально развела руками, — мы народ пришлый, простой. Для нас поход в МакДак праздник, а ты меня сразу сюда притащил. Тут, как ни крути, культурный шок случиться. Вот я и сижу. Шокируюсь.

— Avez-vous d'ej`a choisi, Monsieur? Вы уже выбрали что-нибудь, мосье? — возле нашего столика из неоткуда возник официант: в черном форменном костюме, с алой бабочкой на шее, и безупречным французским. Последнее, кстати, относилось и к кухне ресторана — она была сплошь французской, и никакого борща с клецками, естественно, не предусматривала. — Смею вам предложить…

И вот представьте: стоит возле нас официант, рекомендует лучшие блюда на безукоризненном французском, расписывая на таком же безукоризненном русском все их прелести, а Краснов такой выдает:

— Мы возьмем борщ.

Я даже водой поперхнулась от неожиданности.

— Борщ? — видимо официант надеялся, что Пашка просто плохо знает французский, и вот так странно исковеркал название одного из блюд.

— Борщ! — невозмутимо ответил черноволосый. — С клёцками!

— Борщ? С клёцками? — не теряя надежды, переспросил официант. Но по дрогнувшему голосу было понятно, что его вера в Пашку-полиглота значительно пошатнулась.

— Борщ! — сверкнув стоваттной улыбкой, провозгласил до неприличия избалованный музыкант.

— Но мы не готовим борщ, — растерянно признался парень, судьбе которого я уже начинала сочувствовать.

— У вас что, нет кухни и повара? — улыбка Краснова на миг поблекла, но тут же засияла еще ярче: — Просто понимаете у этой прекрасной девушки, — кивнули на прекрасную меня, — сегодня день рождение. И знаете, что она пожелала?

— Борщ? — недоверчиво спросил официант, глядя на меня, как на умственно отсталую.

Теперь я сочувствовала Краснову. Очень. И даже оплакивала в мыслях его труп.

Актеришка недоделанный! Готова поспорить наша учительница литературы, Лидия Сергеевна, сейчас бы очень гордилась Пашкой. Его теперешняя игра во многом превосходила захудалую роль Ромео в школьном спектакле.

— Верно! — обрадовался черноволосый. — Разве мы можем лишить её этого чуда? Она ведь так мечтала о борще именно от вашего великолепного шеф-повара! — продолжал заливать музыкант, завладев стопроцентным вниманием аудитории.

Хоть в одиннадцатом часу ночи и было не слишком много посетителей, но все имеющиеся смотрели только на наш столик. Точнее только на меня. Краснов, как настоящий конспиратор, спрятался за фикусом, и я буквально купалась в любви зрителей. Но и их можно понять, я бы тоже хотела взглянуть на идиотку, которая вместо нормального подарка попросила какой-то суп…

— Я попробую поговорить с поваром, но…

— Деньги не проблема, — отмахнулся музыкант и деловым тоном добавил: — Значит, мы будем борщ с клёцками. Ах, да, принесите еще шампанского и торт, у нас же праздник.

— И фисташковое мороженное, пожалуйста, — напоследок вставила я. Раз уж мне выпала халява, то глупо сливать её в борщ.

— Вообще-то, это была шутка! — с раздражением заметила я, разглядывая тарелку с многострадальным блюдом.

— Вообще-то, я понял, — беспристрастно ответил Краснов, помешивая суп. — Ешь, люди старались.

— Раз понял, зачем представление разыгрывал? — рассердилась еще больше.

— Тоже решил пошутить, — пожал плечами Пашка. — Видела бы ты свое лицо, — довольно заулыбался он. — Давно я так не развлекался, Сватова!

— Ах, ты мой несчастный! Как же ты выживал без меня в этом жестоком мире полном славы, признания и любви фанатов? — участливо осведомилась я, и всё-таки зачерпнула шедевр французского шеф-повара.

Борщ был, как борщ. Моя бабушка вкуснее готовила.

— Первый год было паршиво, — когда тарелка с супом опустела наполовину, вдруг заговорил парень. — Постоянно думал, что было бы не приди я тогда к тебе. Проворачивал события вновь и вновь. Как с Вовой. Знаешь, я ведь приходил на похороны, хоть ты и запретила, — он горько усмехнулся, перекрывая воздух своими словами. — Мне жаль, Кэти. Безумно жаль. Понимаю, что такое говорить слишком поздно и возможно в этом нет смысла, но… прости меня, Кать.

— Не надо извиняться, — глухо отозвалась я, избегая его взгляда: слишком доверчивого и пронзительного.

Впервые за вечер Пашка стал прежним: искренним, открытым, близким. И впервые мне отчаянно хотелось, чтобы он притворялся. Вновь строил из себя избалованного рок-идола, который запросто мог решить любой вопрос одной лишь фразой, отделяющей его мир от моего:

«Деньги не проблема!»

— Иногда нужно просто смириться и отпустить, — я сжала в руке льняную салфетку, силясь отыскать нужные слова. — Я смирилась, Паш. И тебе не за что просить прощения. Лучше расскажи, как ты жил? — игнорируя боль, что ядом прожигала душу, я широко улыбнулась. — Всегда мечтала узнать, какого это, быть объектом вожделения тринадцатилетних девчонок.

— Не завидуй, Сватова, — улыбнулся в ответ музыкант. Однако просьбу выполнил.

Пашка, наверное, битый час травил байки о бурной гастрольной жизни. О вечных проблемах с аппаратурой и техникой, «подвигах» фанатов, и собственно о тех, кого я знала еще со школьных лет, о «Меридианах». Его истории заслуживали заливистого смеха. Но меня хватало лишь на натянутые усмешки. В мыслях засели извинения Краснова, которые навевали отнюдь не радостные воспоминания. И я никак не могла сосредоточиться на рассказе.

Возможно, Пашка заметил это, потому оборвал повествование на полуслове и серьезно спросил:

— А как ты жила все эти три года, Кэти?

«Словно в аду, Паша».

— Круче всех, Краснов! — я беззаботно отмахнулась и развернулась к окну. — Здесь нереально красиво.

Ложь. Я лгала тете, девчонкам и уже лгала ему. Жаль, что себя нельзя было обмануть. Заставить полюбить искусственные огни за окном.

— Ты меняешь тему, Китти-Кэт, — его ладонь мягко накрыла мою, жаля кожу миллиардами электрических игл.

— Ничего я не меняю, Краснов, — я спешно одернула кисть. — И вообще, ты берега не попутал?! — деланно возмутилась, спрятав обе руки на коленях. — У меня, между прочим, парень есть!

— Ну, эта попытка уже получше, — совершенно не проникшись упреком, Пашка вальяжно откинулся на спинку кресла, прожигая меня серыми глазищами. — Как Лина? Как Серый? Уже вымахал, наверное? — не сдавался парень.

— Да, совсем взрослый стал, — я кивнула, стараясь не выдать застывшую комом в горле тревогу. — А насчет Стасика я серьезно! Знаешь, какой он у меня?