Шепот во тьме
Шрифт:
– Ты всего лишь женщина. Слабая и беспомощная. Явиться сюда одной - сколь глупой надо для этого быть? Наивная дура! Пытаешься выглядеть недоступной, но готов спорить, мечтаешь оказаться в объятиях какого-нить смазливого красавчика. Но на меня этот женский яд не действует.
– Но я...
– Ещё слово - я убью тебя. Без жалости и ненужных сожалений.
Дэйн развернулся и вышел наружу, оставив всхлипывающую Эстель одну посреди груды мертвых тел и луж крови.
После смрадной шумной таверны свежий воздух и ночная тишина доставляли истинное наслаждение. Дэйн накинул капюшон и быстрым шагом двинулся вниз по узкой улочке Сальватора. В душе кипела злость на эту девчонку из таверны, на весь город и вообще - на мир.
– В нужном месте. В нужный момент, - раздался тихий женский голос.
Чья-то рука коснулась его ладони. Дэйн развернулся - в руке блеснул клинок. Но улица оставалась пустынной. Лишь в её конце, как убийце показалось на миг, мелькнула нечто белое.
Что это было?
В следующий миг голову пронзила безумная боль: будто он засунул её в огонь. Дэйн закричал и рухнул на колени.
Тьма перед глазами вспыхнула ослепительным светом...
...Ветер. Шум воды. И т ихий женский голос...
– Ты уверен?
И снова тьма...
Пальцы царапнули мостовую. В эти мгновения он был готов умереть.
В голове всё ещё звенело, но боль исчезла так же внезапно, как и появилась.
– Это последствия бессонных ночей и перенапряжения с ру-тар, - прошептал Дэйн, поднимаясь. Он пошатнулся, но удержался на ногах и через несколько секунд слился с тьмой, царящей на улицах города.
VI
1775 г, 4-ый весенний оборот, 25 день. Кер, Рейндинхор
Если до Исхода любой верующий мог заслужить признание бога и пользоваться даром, то после Исхода жители Эстера лишились магии. Могущественные чародеи превратились в перепуганных беспомощных детей. Они умоляли, звали на помощь, но боги хранили молчание.
И тогда в Таланис пришёл Спаситель. Он наделил даром Эленгара, который, как и многие другие, отчаялся вернуть себе прежнее могущ ество. Эленгар принял нового бога и с помощью дарованной им силы основал Церковь, которая должна была служить символом надежды.
Так оно и произошло. Пророк новой веры и его последователи смогли вырвать жителей Эстера из пучины хаоса, но древняя империя прекратила существование. Её наследниками стали двенадцать королевств. Их правители подписали священный договор о мире , согласно которому отныне не существовало власти выше, чем слово Спасителя, которое несла Эленгарская Церковь.
После подписания договора Эленгар объявил о начале новой эпохи, полной веры в истинного Бога. Казалось, всё закончилось и вернулось на круги своя . Будущее таило надежды и обещало стать временем мира и процветания.
Но Спаситель даровал силу лишь служителям церкви, обделив всех прочих. И когда Эленгара убили, стало ясно, насколько сильно власть меняет людей...
"Любой, использующий силу не от Спасителя - враг", - это утверждение стало одной из догм Церкви. Поэтому судьба иных рас, отказавшихся следовать за учением Эленгара, и открывших в себе возможность творить магию без помощи нового бога, была предрешена.
***
За спиной путника с грохотом захлопнулись южные ворота.
Стражники повели себя не особо дружелюбно, но всадника, въехавшего в Рейндинхор на гнедом коне, подобное не удивило. Он не понаслышке знал о суровых нравах жителей Кера: северное королевство соседи называли диким. Для них жители севера выглядели варварами, только-только сменившими шкуры на доспехи и изящные парадные костюмы.
Весьма иронично. Получается, он тоже дикарь.
Уголки губ мужчины поползли вверх, сложившись в самодовольную улыбку. Впрочем, задержалась она недолго, почти сразу же исчезнув.
Оглянувшись по сторонам, путник пришпорил коня, направив его вверх по главной улице. Мостовые в Кере никогда не пользовались популярностью, и улицы покрывала смесь песка и щебня, на которой отчетливо были заметны следы от копыт. В этих краях весна длилась короче, чем в остальных землях Эстера, а снег таял лишь во второй половине сезона. Сейчас земля уже наполнилась теплом, но не до конца успела избавиться от скопившейся в ней влаги.
Невысокие деревянные домики по обеим сторонам улицы выглядели вросшими в землю: настолько глубоко фундамент был погружен в глинистую почву. Не дома, а хижины - всаднику быстро надоело разглядывать их. Все они казались ему чересчур простыми, незаметными среди множества таких же, отличающихся друг от друга лишь узорами на окнах и крышах.
Меж домов изредка попадались покрытые толстым слоем сажи жаровни, в которых зимними ночами разжигали огонь. Лишь благодаря ним горожанам удавалось не замерзнуть насмерть. Они служили островками надежды среди беснующегося холода и собирали вокруг себя не только жителей, но и местную живность.
Вскоре на смену деревянным постройкам пришли двухэтажные каменные поместья знати. Однако и они навевали тоску безвкусием и нелепым пафосом. На путника смотрели искусно выполненные скульптуры, над дверьми красовались барьельфы, а в окнах в лучах солнца блестели разноцветные мозаики. Но взгляд то и дело натыкался на многолетние слои копоти и трещины, покрывающие стены.
Столь много гордыни на пустом месте.
Как ни старались местные лорды, их поместья даже близко не походили на особняки в Кионе или Вейрне, славящиеся своей роскошью. Если на юге соседями поместий были фонтаны и густые сады, то в Кере из-за спин жилищ лордов выглядывали деревянные постройки, а дым печей пачкал дорогой мрамор. К тому же, камня в королевстве катастрофически не хватало. Приходилось пользоваться доступным материалом, благо Кер едва не терялся среди густых чащ.
На фоне прочих построек несколько выделялись массивные храмы Святой Церкви, подобные тем, что возведены почти в каждом городе Священных Земель. Но и они оставили странника равнодушным и, по-прежнему, неверующим в Спасителя.
Капюшон тёмно-зеленого плаща, скрывающего лицо, слегка съехал вбок, но всадник тут же вернул его на место. Он не был в этих краях много лет, и время сильно изменило его - вряд ли кто-то вспомнит, кто он такой. Но опасаться быть узнанным, тем не менее, стоило. Людская память иногда преподносит сюрпризы, а лишняя огласка пока ни к чему.