Чтение онлайн

"ПРОСНИСЬ, РЕНЗО!"

"ВОССТАНЬ, РЕНЗО!"

"ОЧН-И-И-И-СЬ, ПРОКЛЯТЫЙ СЫН!!!"

Атлас выпал из дурмана. Женщина в голубом одеянии, восхитительная и одновременно властная, заставила его пошевелиться. Приказала, появившись из света, что таится в подсознании. И Рензо вскочил на ноги, будто его выбросил поток раскалённой лавы. Его тело колотила мелкая дрожь, над головой и вокруг было черным-черно, снова наступила ночь. Впереди за частоколом тонких деревьев теплился огонёк. Зажегся ещё один и ещё. Атлас пошёл на них, переступая толстые корни вековечных исполинов, держа пистолет-автомат наготове. Отмахнувшись от назойливых веток, Рензо выбросил своё тело вперёд, в мрачную чащу. Перед ним лежали обломки замка, который пал сотни лет назад от ударов вражеских снарядов. Крепость сохранила лишь пару стен, выложенных из необтёсанного камня и башню. Донжон разнесли на мелкие камешки, большая часть казарм, сараев и пакгауз ушли под землю, оставив снаружи свои не самые приметные части, словно, в знак капитуляции. Пара высоченных гибриоидов появилась так внезапно, что Атлас почти не заметил, как в него летит ржавый топор. В последний момент он ушёл в сторону, и орудие просвистело мимо, почти не коснувшись его древесной кожи. Два амбала, жутких и невообразимо страшных, приближались к нему уверенно, не спеша. У одного красно-коричневого, под цвет топора, который вонзился в тьму за спиной Рензо, была рассечена морда и казалось она вот-вот сползёт и шлёпнется в траву. Его монструозные лапы, изобилующие мышцами, были непропорциональны. Абсолютно голый, со свисающим уродливым членом, обкиданный язвами и шишками по всему своему лоснящемуся от едкого жира телу он пёр на Рензо. Второй был не меньше, даже крупнее первого. Тоже голый и зелёный, как болотная жаба. Рензо встречался с гибриоидами неоднократно, но ни разу не видел настолько крупных и тупорылых ублюдков. Зелёный шлёпал своими губищами, из бока у него торчала какая-то пульсирующая трубка, вроде гигантской пиявки, присосавшейся к смрадной плоти. Его пузо свисало над болтавшимся тёмно-зелёным отростком, а в руках переливался, мерцая алой жижей, такой же тупой топор, напоминавший, скорее, секиру. Рензо встал на ноги, оголил свои зубы-иголки в приветливо-мерзком оскале и передёрнул затвор автомата. Несколько очередей прошили сначала зелёного гибриоида. Он взвыл и бросился на своего обидчика с пущей ненавистью. Атлас не медлил, вынул из-за пазухи второй рожок и прицелился в тварей. Несколько автоматных залпов разнесли черепа уродцев как арбуз на ярмарке. Красно-коричневый что-то вытрубил на прощание, но получилось неубедительно. Горланить без башки вообще не комфортно. Рензо кивнул самому себе, довольный результатом, но тут же заметил того, чего ещё минуту назад не было. На разрушенных стенах замка висели клетки, в которых находились связанные люди. Над их головами пылали факелы, приделанные в трещинах стены. У основания полуразрушенного донжона извивался парнишка, должно быть сын калеки. Внизу, под ним, выбившись из сил, устало моргала опутанная немолодая женщина. Метеоролог, подумал Рензо. Где Джулия? Её нет. Вдалеке, на осколках самой западной стены, повис под горящим факелом врач Маркус. Где Джулия? Куда делась эта сукина дочь, Фокстрот? На стене всплыло ещё два силуэта. Оба в чёрных накидках, какую таскали диверсанты много веков назад. Лиц не видать, но должно быть такие же уроды, как первые, решил Рензо. Атлас прицелился в них и выстрелил. Раздался беззвучный залп, но пули замерли и рухнули в пустоту, будто их не было. Атлас нажал на спуск, но тишина замерла, став пугающей и неестественной. Рензо ударил себя по щекам, по носу, пытался кричать, но бесполезно. Снова тихо. И тогда они заговорили с ним, не разевая ртов.

– - Поди прочь, уссановиша!
– - зашипел первый голос.

– - Убирайся восвояси, парансисса!
– - вторил другой.

– - Ты нам ни к чему, ассалан!
– - снова первый.

– - Уйди или сдохни бесследно, шарраманц!
– - приказывал второй.

За спиной Рензо возникла знакомая парочка. Зелёная жаба и глиняный остолоп ехидно ухмылялись. Атлас терял связь с разумом, уступая место тупой и дикой ярости. Рензо всадил свой кулак в пузо глиняному, тот согнулся пополам, и врезал ботинком по морде, наотмашь, что было сил. Его напарник Болотная Жаба напал медленно и топорно. Атлас схватил его за склизкий, липкий отросток и потянул в сторону. Жаба взревел, воздевая свою губастую башку к небесам, закрытым ветвями деревьев, но звук снова замер, растерялся, застыл, будто его выключили в настройках перед просмотром кинофильма.

– - Остановись, уссановиша!

– - Беги, парансисса!

Но Рензо не отвлекался на посторонние голоса в своей голове. Он не понимал, что с ним происходит, но знал, что где-то рядом Джулия и она в опасности. Безликие карлики-гибриоиды сиганули вниз, скрывшись за обвалившейся стеной. Рензо перемахнул через лежавшего метеоролога, бросился к сердцу защитного сооружения. Торопливость сыграла с ним в поддавки. Откуда не возьмись, перед глазами пролетело что-то тёмное и в ушах зазвенело, будто затрещала пожарная сирена. А потом Атлас увидел лыбящуюся жабу с булавой в лапах. От сильного удара Рензо рухнул на колени. Он собирался сопротивляться, но не мог сообразить, как именно. Сзади, исподтишка, кто-то, впрочем, понятно кто, старина глиняный, всадил в него острую алебарду, которая прошла насквозь и вышла расписным, узорчатым металлическим наконечником с другой стороны, прямо перед глазами Атласа. Помутнение пришло не раньше успокоения, немного запоздав. Какого рожна я сюда попёрся, подумал Рензо отчаянно, но вместе с тем смиренно. Тебя сгубят шлюхи, твердила ненаглядная мамаша одного захолустного борделя, но, выходит, ошибалась. Крепко промахнулась, грёбаная честная давалка! Наконец-то он услышал её голос. Её крик. Не шлюхи из треклятого Сент-Валена, а Джулии Фокстрот. Она звала его на помощь.

Факелы потухли, огонь сорвался с привязи и набросился на свои жертвы. Люди запылали, поглощаемые безжалостной стихией. Поднялся чёрный, ядовитый дым, который собрался в большое облако под сенью древних деревьев. Крики и стоны расщепляли пустоту, занимая собой всё пространство мрачной чащи. Густое облако, походившее теперь на тучу, приняло обличие, разверзло свои белые очи и воззрилось на ту единственную, кого не коснулся карающий костёр. Джулия рыдала, укрывала залитое слезами лицо тонкими, хрупкими ладошками, но она не могла встать и убежать. Здесь, под землёй, в катакомбах разрушенного замка, она потеряла контроль над своим телом, оно стало непослушным и словно чужим. Два безликих гибриоида восседали напротив, предварительно устроив небольшой костерок из сухих листьев и хвороста. Отблески пламени заботливо облизывали их накидки. Карлики любовались корчащейся от бессилия Джулией. Им нравилось её обнажённое, несравненно прекрасное тело. Выросшая туча моргнула и устремилась вниз к Джулии. Девушка визжала, срывая голос. Она могла бы лишиться рассудка или впасть в забытье, но что-то ей мешало, кто-то её сдерживал: безликие гибриоиды. Сизое облако ворвалось в развалины подземных чертогов, пробежалось по его пустым залам, облизало своим едким существом все руины и застыло перед заплаканным личиком перепуганной Джулии.

– - Балай-да-утран примет щедрый дар, -- раскатилось глухим эхом по залам забытого форта.

– - Поднимется Первый Последователь Хсара, -- прогремело второе эхо. Говорили безликие.

"Дик ан амона Хсар. Бойа кан адаорин ароле. Биини фи омо лори ёкун вон йейин", -- наспех прошептало облако и вонзилось в гортань Джулии. Оно проникало всё глубже и глубже, пронизывая тело Джули насквозь. Всё её нутро обжигало нестерпимым пламенем. Органы спутались, стянутые тугим узлом, и собрались вырваться наружу, сдерживаемые лишь тонкой кожной оболочкой. В ушах нарастал интенсивный гул, будто перед носом пронеслась эскадра истребителей. Подступала вселенская тошнота, начались конвульсии, руки и ноги колотили по сырому камню. Джулия извивалась с одного бока на другой, отбивая себе всё живое, рассаживая колени и локти в кровь.

– - Тише, балай-да-савфан, -- примирительно попросил карлик высоким, несвойственным монстру голосом, -- храни свой оттум.

Джулия застыла, когда туча скрылась в бездонных недрах её плоти. Она замерла, выгнулась и обмякла, потеряв связь с реальностью. Гибриоиды поднялись с холодного камня, подобрали плотный шерстяной свёрток, лежавший рядом, расправили его. Подошли к Джулии и заботливо укутали в шерстяное полотно. Она дышала, громко и ровно. Так спят больные после действия жара. Карлики с лёгкостью подняли её, взяв за плечи и ноги, и отнесли в расщелину, образовавшуюся после очередного проседания почвы. Осторожно уложив её в яму, гибриоиды ушли. Их балай-да-савфан больше никто не тронет. И она увидит только прекрасные сны.

Часть 2.

Глава 8.

В квадратное белое помещение вкатили огромную медицинскую тележку, напичканную электроникой. На каталке покоился Самюэль Фрай. В его тело врезались мириады проводов, подсоединённых к автономной системе жизнеобеспечения. Кожа Фрая побледнела, он походил на труп. В центре квадратной стерильной комнаты стоял прямоугольный футуристический гроб. Прозрачная крышка зависла над ним в паре метров. Прямоугольный короб, такой же белый и стерильный, как вся палата, предназначался для сеансов ЙЕФ-терапии. Больного аккуратно переложили внутрь машины, прозрачная крышка поплыла вниз. За процедурой наблюдали. Министр здравоохранения, врачи и некоторые политики. Фрая переподключили к аппарату, теперь дыхание Лидера зависело от действий машины и от результатов суровой, но необходимой терапии. Заработали механизмы, прямоугольник слегка накренился так, чтобы зрители за стеклом могли видеть безжизненное лицо Фрая. Спустя минуту в коробе что-то заурчало, затрещало, будто включили копировальный аппарат. За стеклом пронеслось несколько ярких вспышек. Свет был прозрачным, ослепляющим. Чиновники замерли. На мониторах врачей, курирующих процесс облучения, изменились показатели. Участилось сердцебиение, активизировались нейроны. Последовала очередная серия вспышек. Пауза. Короб бурчал и тарахтел, лицо Фрая оставалось прежним.

– - Как дела?
– - спросил один из членов Конфорнума у врача, уставившегося в экран.

– - Пока непонятно. Нужно ждать. Уровень облучения в норме, но этого мало. Скоро доза превысит допустимый показатель, тогда и посмотрим. Ему вводили сыворотку, должен выдержать.

Вспышки. Пауза. Вспышки. Пауза. Около пятнадцати минут под прозрачной крышкой технологичного гроба мелькали молнии. После очередного залпа на мониторах службы сопровождения загорелись красные индикаторы -- что-то пошло не так. Операторы суетились, сверяли показатели. Министр здравоохранения стояла как вкопанная, пожёвывая нижнюю губу. Она понимала, что происходит. Чёрный эликсир, обязанный заблокировать пагубное влияние ЙЕФ-лучей на организм больного, не справлялся со своей задачей. Структурная целостность эликсира была нарушена, она её нарушила, введя в колбу раствор хлорида натрия.

– - Катастрофа! Машина не справляется! Катастрофа! Ничего не выходит! -- кричал кто-то из медиков. Другие били по клавишам, пытаясь разблокировать капсулу, в которой умирал Фрай.

ЙЕФ-лучи сожгли Фрая изнутри. Сердце Лидера остановилось. Прямоугольный короб опустился в исходное положение, крышка поплыла вверх. Зрители за стеклом пребывали в шоке, на многих не было лица. Женщина, ответственная за смерть Фрая, утёрла слёзы рукавом белого халата и покинула помещение, не проронив ни слова. Она вышла в коридор, спустилась по лестнице вниз, остановилась у стендов, демонстрирующих достижения илейской медицины. К ней подошёл Оло Ван Дарвик:

– - Ну как всё прошло?

Женщина посмотрела на него заплаканными глазами. Её губы дрожали, на уже немолодом лице проступили морщины. Она не могла говорить и только едва заметно кивнула, после чего разрыдалась и поспешила уйти подальше от любопытных глаз рабочего персонала. Оло Ван опустил свой идеальный череп и глубоко вздохнул, уставившись на узоры плитки, которой выложили холл медицинского учреждения. Несмотря ни на что, он горевал. В конце концов, Фрай его брат, пусть и сводный. В чём-то их судьбы схожи -- оба слишком рано потеряли любимых. У обоих растут дочери. Ван Дарвик всё отлично понимал, но не мог отказаться от амбиций и планов, которые вынашивал много лет и мысленно подпитывал каждый миг своей жизни. Многим пришлось пожертвовать, в том числе Самюэлем Фраем, братом, Лидером Илейских Территорий.

***

Верховный Конфорнум собрался вновь.

– - Почтим память нашего бывшего руководителя, прекрасного Лидера Самюэля Фрая. Все мы знаем, что он был прекрасным человеком и талантливым управленцем. Решение о похоронах ещё не принято, но согласно завещанию, которое оставил Фрай, он просит сжечь его и пепел закопать на севере, недалеко от Олос-Марка. Оттуда он родом, если вы помните, -- начал собрание председатель Конфорнума Виктор Соломон.
– - Однако, несмотря на скорбь, мы обязаны поднять несколько вопросов, которые затрудняют наше положение в мире и тормозят развитие всех территорий. Не возражаете, если я их озвучу?