Чтение онлайн

– - Если бы я понимал, о чём ты говоришь, то непременно бы извинился, -- подбирая слова, соврал Инсар. Соврал потому, что уже, в общем-то, всё понял, и уж точно бы не стал просить прощения.

– - Влезайте. Не торопитесь, тут слишком узко, -- бросил Казау и скрылся в темноте пекарни, оставив щёлку, в которую бы уже не протиснулся более-менее упитанный человек. Инсар и Измир к таковым не относились.

Темнота окутала как дым в кальянной, но Килоди чувствовал себя в ней уютно, привычно. Они протиснулись по узкому коридору на ощупь, касаясь слегка влажной стены. В зале, где обычно вкушали сладости посетители, теперь было так же тихо и пустынно. Барная стойка накрылась слоем вечной пыли, каждый стол был обёрнут в полиэтилен. Разруха и запустение, казалось, пришли сюда много десятков лет назад, хотя прошло каких-то полгода. Инсар повел носом, принюхался. Запах костра, точнее сгоревших поленьев, и что-то ещё. Измир будто прочитал его мысли:

– - Вонят. Карствами.

Полынь, спирт, будто нафталин. Откуда здесь взяться нафталину? Инсар учуял букет неприятных запахов, которые пробивались сквозь назойливую гарь.

– - Расскажи, что здесь произошло?
– - попросил Инсар у Казау, который уже спускался вниз, в погреб кулинарного бара.

– - Пошли, покажу.

Внизу запахи трансформировались в едкую вонь. Кое-где, по углам, горели свечи. На холодном полу на циновках, укутанные в рваные одеяла и старые пуховики лежали люди. В основном чернокожие. Молодые и старые. Все как один постанывали, кто-то просил воды.

– - Что с ними?

– - А ничего, -- пожал плечами Казау, -- хандрят они. Страшно хандрят, скажу я тебе.

– - Почему?

– - Ты спрашиваешь меня, отчего люди болеют?
– - обозлился Казау.

– - Ответь на простой вопрос, -- Инсар начинал сердиться, -- их диагноз?

– - Почём я знаю? Но скорей всего чахотка, -- отмахнулся Казау и скрылся за навесом. Загорелась очередная свеча.

– - Заходь!
– - крикнул он из-за навеса.

Инсар и карлик присоединились к парню за небольшим столиком, на котором стояли три чашки. В каждой уже переливался маслянистым свежезаваренный чай, который напоминал скорее размякший гумус или дёрн.

– - Извиняйте, голый чай. Жрать охота?

Измир кивнул.

– - Нету! Всё уходит этим, -- Казау мотнул головой в сторону лазарета.

– - Что стряслось в Котловане? ­

– - Ну, смотри, -- начал Казау, -- удрал ты, искали тебя. Потом объявили врагом народа, так? Так. И начались зачистки "котла". Почему? А хер их знает, решили так и всё. Дескать, тут остались твои сообщники. Ну да, одного нашли. Беднягу Стэна пытали, говорят, пару суток, пока он не помер от остановки сердца. И чего уж там, старик то был отличный пекарь, да не шпион. Сдал падлу Артука и всех, кого знал. Чистки участились, так сказать. По отряду в неделю, и каждый шерстит народ, творит что хочет, скажу я тебе. И, поди, им огрызнись -- изрешетят и тело с концом. Поначалу не наглели, знаешь. А потом, когда поняли, что молодцы Артука за просто так впрягаться не станут, принялись борзеть. А этот мудила жирный запихнул свою башку в жопу и помалкивает. Сидит в своей крепости и носа не сунет, гнида!

– - Что дальше? Говори!

– - Херня дальше. О семнадцатом артикуле слыхал? Ага! С "котлом" уже решено. Практикуются, сукины дети! Народу отрубили всё желание жить. Мы ж как воду получали? Из ихнего основного водопровода тырили, Трезубец знал, но молчал. Нынче всё иначе. Дозорные стоят на водопое и выдают фиксировано, порциями, мать их. Тепла тоже нет. Котельню нашу взялся Артук охранять. Примкнул, падла, к Трезубцу и пляшет под их дудку. Продался, скотина!

– - По делу! Не отвлекайся!
– - давил Инсар.

– - И жрачки нет тоже. Порционно опять же дают. С холодами совсем плохо стало, народу греться надо, а нечем. Отапливается пара домов, но всем там не схорониться, сам понимаешь. И зарабатывать то не дают, гады. Продавали -- покупали. Торговцы у нас захаживали, контрабанда. Кому сладостей, кому дикой травки. Все счастливы, дурят, жрут. Хана! Кончилась история свободного Котлована. Насели так, что мочи нет. И никакой Артук уже справиться не может. Предал он нас, пёс, предал праотца своего. Он-то жрёт, а народ мрёт. Сегодня ночью вот пара скопытилась. Оба старые, конечно, но всё равно ж, не значит, что мереть надо, как собакам. Пришлось процедуры делать, а то и хоронить то негде. Жжём их, да и в сторону. Костры разводим, чтоб согреться. Не в них жжём, не подумай. К Алфару носим, у него печка большая, туда влазит. Раньше он в ней хлеб пёк.

– - Дал ты им повод, вот и распоясались. Не будь тебя, жили б как раньше. Или не жили, тут не угадаешь, скажу я тебе.

– - Оставишь на ночлег?
– - спросил Инсар, и гибриоид поморщился. Пусть он и урод, и карлик, и обладает колоссальным иммунитетом, но предпочёл бы другое место для отдыха.

– - Элечиство нит?
– - с трудом поинтересовался Измир.

– - Света что ль?
– - переспросил Казау.
– - Нихера! И его обрубили!

– - Не город, а паразит, -- в задумчивости пробурчал Инсар.

– - Ну-ну, -- не поняв о чём он, поддержал Казау и продолжил, -- мест для сна нету. Нуждающихся класть некуда. Так что идите куда хотите, а тут я вас не оставлю. Чаём напоил, всё рассказал, а теперь валите! Ага?

Инсар и Измир снова оказались на пустынной узкой улочке "котла". Темнело. По ночам здесь обычно бывало ярче, чем в Трезубце. Улей беспрестанно гудел и не всегда тепло встречал новых людей. Инсару в первые дни пришлось доказывать свою состоятельность. После пары драк и крепких попоек местные решили, что он свой и познакомили с Артуком, который пользовался Инсаром и неплохо платил. Теперь всё иначе, Казау прав. Инсару предстоял сложный выбор. Остаться и взять на себя неслыханную ответственность или продолжить скитания, не зная своего прошлого, не ведая, что ему предначертано, и что за демоны поселились в его душе. И почему-то под тёмным, почти непроницаемым небом Котлована он вдруг осознал, что всё время двигался верно, что Зуверфы, его невидимые экзекуторы, вели его, подстёгивали и закаляли. Он понял, что следующий шаг сделает в том направлении, откуда возьмёт начало его новая жизнь в доселе невиданном качестве.

– - Пойдём, -- спокойно проговорил Килоди, -- найдём ночлег.

– - Где ж?
– - спросил Измир.

– - В резиденции Артука. Жирный боров мне крупно задолжал.

О важности резиденции Шарамов знал каждый, кто хотя бы раз бывал в "котле" или "предбаннике". Трёхэтажное сооружение, выстроенное предком Артука из кирпича, извёстки и необтёсанного камня. На входе -- три колонны, как в древних храмах. Само здание квадратное, на ровной крыше в каждом углу по пулемёту, в центре -- зенитная установка. По всему периметру высокий металлический забор, как у посольства Трезубца в сономитском Зен-Борине. На входе вооружённая охрана. Резиденция долгое время использовалась под разные нужды, была борделем, отелем или складом. Артук предпочитал ошиваться в запутанных трущобах. Но после атак правительства поджал хвост и заточил себя в защищённом мраморном квадрате, который, как ему думалось, спасёт его хоть от армии "РОМБА". Десяток наёмников снаружи, столько же внутри. Атака с воздуха маловероятна -- по гиропланам тут же будет открыт огонь из зенитки. Ударить издалека -- значит одним махом стереть пол "котла". На подобное, всё же, Трезубец пока был неспособен. Столь радикальные действия будут расценены как геноцид коренного населения, и за дело возьмётся Детра. Никого из власти Трезубца такие перспективы не радовали.

– - Пусти к Артуку, -- просил Инсар, уперевшись в ворота "крепости".

– - Кто спрашивает?
– - вооружённый крепкий парень с дробовиком, всё как полагается.

– - Скажи, старый друг.

– - Точнее.

– - Килоди. Инсар Килоди.

Громила что-то буркнул в рацию. Прошло полминуты, раздалось шипение. Громила глянул на дом, кто-то махнул ему из окна.

– - А это кто?
– - громила интересовался Измиром.

– - Безобидный гибриоид, который составляет мне компанию.

– - Трахать уродца -- это что-то новенькое!
– - довольно осклабился громила с дробовиком и открыл калитку.

Их проводили под конвоем до третьего этажа. Внутри резиденции Инсар не заметил и налёта роскоши. Пара стульев, стол в большом зале, фортепьяно у окна. Второй этаж ему рассмотреть не удалось. Третий был окрашен в яркие граффити. Жизнь в фавелах, видимо, бесследно не проходит. Кабинет, в котором Артук спал и ел, был украшен золотом. Металлом ценным, но не слишком почётным. В богатых домах ценился ведениум, драгоценный металл, который блестел ярче солнца и плавился до микрон. Но его открыли относительно недавно, а украшения Артука -- это широкая люстра, настенные абажуры, подсвечники, изголовье кровати, настольный бар -- относились к прошлой эпохе и являли собой достояние предков.