Чтение онлайн

Вскоре дом начал пробуждаться. Служанки открыли внизу ставни. Каролина поднялась с кровати, которая была для нее тернистым ложем, чувствуя то особое оживление, что возникает с началом хлопотного дня у всех, кроме самых отчаявшихся и умирающих. Она оделась, как обычно, тщательно, чтобы ни платье, ни прическа не выдали ее душевных терзаний. Выглядела такой же свежей, как и Шерли, когда та привела себя в порядок, только у мисс Килдар глаза оживленно блестели, а у мисс Хелстоун, наоборот, поблекли.

– Сегодня я многое скажу Муру, – произнесла Шерли. По ее лицу было видно, что жизнь для нее снова полна радостных ожиданий и интересных занятий. – Сегодня ему придется пройти через допрос с пристрастием. Он наверняка думает, будто ему удалось перехитрить меня. Мужчины всегда так обращаются с женщинами: скрывают от них опасность, считая, что тем самым избавляют их от страданий. Они уверены, что мы не знаем, где они находились этой ночью, но нам-то известно: они даже не догадываются, где были мы. Похоже, женщины в представлении мужчин почти не отличаются умом от детей. Так вот: это ошибка.

Шерли говорила, стоя перед зеркалом и накручивая на пальцы волосы, чтобы уложить их локонами. Она вновь вернулась к этой теме минут через пять, когда Каролина застегивала ей платье и затягивала пояс.

– Если бы мужчины увидели нас такими, какие мы есть, удивились бы. Однако даже самые умные и проницательные мужчины заблуждаются насчет женщин: видят их в превратном свете и неправильно оценивают их качества, как хорошие, так и дурные. Хорошая в их понимании женщина – некое странное существо, наполовину кукла, наполовину ангел, а плохая почти всегда ведьма. Стоит только послушать, как они восхищаются творениями друг друга – например, какой-нибудь героиней поэмы, романа или пьесы! Как они превозносят ее, называют прекрасной, божественной… Может, она и вправду прекрасная и божественная, только вот эти героини такие же фальшивые, как искусственные розы на моей лучшей шляпке. Если бы я сказала все, что думаю по этому поводу, если бы выразила свое мнение о лучших женских образах в лучших произведениях, представляешь, что бы со мной стало? Да меня бы забросали камнями, и через полчаса я бы погибла.

– Шерли, ты постоянно болтаешь, и я не могу застегнуть платье. Не вертись! Если уж на то пошло, героини писателей ничуть не достовернее героев, созданных писательницами.

– А вот и нет! Женщины разбираются в мужчинах намного лучше, чем мужчины в женщинах! Однажды, когда у меня будет время, я докажу это на страницах журнала, вот только вряд ли мой опус напечатают. Сообщат, что «весьма благодарны за рукопись, но вынуждены ее отклонить», и будет она лежать у издателя, пока я ее не заберу.

– Конечно. Тебе не удастся написать что-нибудь действительно умное: ты ведь многого не знаешь. Ученость не твоя стихия, Шерли!

– Бог свидетель, я с тобой не спорю. Я невежественна как бревно. Одно меня утешает: ты не намного умнее!

Они спустились к завтраку.

– Интересно, как провели эту ночь миссис Прайер и Гортензия Мур? – произнесла Каролина, взявшись за приготовление кофе. – Все-таки я законченная эгоистка: только сейчас о них вспомнила! Они наверняка слышали шум и крики: от дома Муров до Филдхеда рукой подать, а Гортензия боится подобного, да и миссис Прайер тоже.

– Уж поверь моему слову, Лина, Мур позаботился о том, чтобы сестры не было дома. Она ушла вместе с мисс Манн. Думаю, Мур уговорил Гортензию остаться у нее на ночь. А что до миссис Прайер, я за нее волнуюсь, но через полчаса мы с ней увидимся.

Слухи о том, что произошло в лощине, уже разнеслись по всей округе. Фанни, которая пошла в Филдхед за молоком, прибежала назад с известием, что ночью на фабрике мистера Мура устроили настоящие побоище и одних убитых там якобы не менее двух десятков. Но еще до того, как Фанни вернулась, мальчишка мясника рассказал Элизе, что фабрику разрушили и сожгли дотла. Обе служанки поспешили в гостиную, чтобы сообщить дамам ужасную новость, и закончили свой точный и правдивый рассказ уверениями, что хозяин тоже там находился. Наверняка он вместе с причетником Томасом прошлой ночью присоединился к Муру и солдатам. Мистера Мэлоуна тоже не видели со вчерашнего вечера, а жена и все семейство Джона Скотта понятия не имеют, куда он подевался, и очень волнуются.

Не успели служанки поделиться новостями, как в кухонную дверь постучали: из Филдхеда прибежал запыхавшийся мальчик-рассыльный нацарапанной второпях запиской от миссис Прайер. Она просила мисс Килдар поскорее вернуться, потому что в доме и, похоже, во всей округе царит переполох, и нужно срочно отдать распоряжения, а это может сделать только хозяйка. В постскриптуме миссис Прайер написала, что ни в коем случае нельзя оставлять мисс Хелстоун одну в доме священника и умоляла мисс Килдар взять ее с собой.

– Я полностью с ней согласна, – заявила Шерли и, завязав под подбородком ленты своей шляпки, побежала за шляпкой Каролины.

– А как же Фанни и Элиза? И что будет, если вернется дядя?

– Он вернется еще не скоро, у него есть дела и поважнее. Он теперь будет целый день скакать между Стилбро и Брайрфилдом, тормошить мировых судей и офицеров в казармах. А Фанни и Элиза пусть позовут для компании жену Джона Скотта и жену причетника. Кроме того, угроза, в сущности, миновала, бунтовщики долго не оправятся, и пройдет немало недель, прежде чем они посмеют снова поднять мятеж. Я не сомневаюсь, что Мур и мистер Хелстоун не упустят возможности извлечь наибольшую выгоду из ночной стычки и окончательно разгонят мятежников. Перепугают власти в Стилбро и заставят их принять решительные меры. Я только надеюсь, что они не будут жестоки и не начнут безжалостно преследовать побежденных.

– Роберт не станет – в нем нет жестокости. Мы наблюдали это вчера ночью, – заметила Каролина.

– Но он будет строг и непреклонен, – возразила Шерли. – И твой дядя тоже.

По тропинке, ведущей через луг и рощу, они поспешили в Филдхед и еще издали заметили необычайное оживление на большой дороге: поток конных и пеших двигался в сторону обычно уединенной лощины. Добравшись до поместья, девушки увидели, что задние ворота открыты, в кухне и на дворе толпятся взбудораженные мужчины, женщины и дети, которые пришли за молоком, а экономка, мисс Джилл, уговаривает их забрать свои бидоны и идти по домам. Нужно сказать, что на севере Англии существовал, а кое-где до сих пор сохранился обычай, по которому деревенские сквайры раздают батракам молоко и масло из своих кладовых, для чего держат особое стадо коров, снабжающее молочными продуктами всю округу. Такое стадо имелось и у мисс Килдар – все, как одна, коровы крайвенской породы, тучные и ухоженные, вскормленные сочной травой благословенного Эрдейла и вспоенные его кристально чистой водой. Шерли очень гордилась лоснящимися боками и высокими надоями своих любимиц. Увидев происходящее, Шерли поняла, что нужно поскорее выпроводить посторонних, и направилась в самую гущу людей. Она тепло и искренне поздоровалась со всеми: с простыми людьми мисс Килдар всегда общалась в подобной манере; с равными себе держалась холоднее, а с теми, кто занимал более высокое положение, разговаривала гордо и надменно. Пожелав доброго утра, Шерли поинтересовалась, всем ли хватило молока, и, услышав утвердительный ответ, спросила, чего же они ждут.

– Да мы тут толковали о стычке на вашей фабрике, хозяйка, – ответил кто-то из мужчин.

– Толковали! Вполне в вашем духе! – воскликнула она. – Удивительно, до чего же люди любят поговорить! И неважно, что случилось – умер ли кто, вспыхнул ли пожар или разорился фабрикант, – вы все болтаете и болтаете!

Простым людям по нраву, когда им добродушно пеняют за их оплошность. Они презирают лесть, а над злобной руганью посмеиваются. Они называют это откровенным разговором и наслаждаются бранью, даже если ругают их самих. Однако по-домашнему ворчливый упрек мисс Килдар сразу нашел отклик у толпы.

– Мы болтаем не более тех, кто повыше нас! – заметил с усмешкой один из собравшихся.

– Но и не менее! Вы должны подавать пример трудолюбия, а вместо этого сплетничаете словно последние бездельники! Можно еще найти какое-то оправдание богатеям, которым нечем заняться, вот они и тратят время впустую, но вам, кому положено в поте лица зарабатывать хлеб насущный, нет извинения!

– Странное дело, хозяйка: раз мы так тяжело работаем, нам и отдых не положен?

– Конечно, нет! – решительно ответила мисс Килдар с улыбкой, которая смягчила суровость ее слов. – До тех пор, пока не научитесь тратить его на нечто более полезное, чем сплетни о ближних за чаем с ромом, если вы женщины, и за кружкой пива – если мужчины. А теперь, друзья, – добавила она, перейдя от строгого тона к вежливому, – я буду вам признательна, если возьмете свои бидоны и разойдетесь. У меня сегодня гости, а из-за вас к дому ни пройти, ни проехать.