Чтение онлайн

Йоркширцы упрямы, их трудно заставить что-либо сделать, зато можно уговорить. Через пять минут двор опустел.

– Благодарю вас, друзья, и до встречи, – сказала им вслед Шерли, запирая ворота.

Пусть попробует какой-нибудь кокни высмеять манеры йоркширцев! По сути своей большинство этих парней и девушек из Уэст-Райдинга – джентльмены и леди до мозга костей. Лишь претенциозность и тщеславие так называемых аристократов могут превратить их в бунтовщиков.

Шерли и Каролина прошли через черный ход в кухню, а оттуда в просторный холл. Навстречу им по дубовой лестнице почти бегом спустилась мисс Прайер. Она была чрезвычайно взволнована, обычно румяное лицо побледнело, взгляд всегда спокойных голубых глаз растерянно блуждал. Тем не менее она сдержала бессвязные восклицания и не пустилась в путаный торопливый рассказ о том, что случилось. Ночью, да и сейчас, утром, мисс Прайер испытывала главным образом недовольство собой за то, что не смогла держаться достаточно хладнокровно и твердо, как того требовали обстоятельства.

– Знаете, – начала она дрожащим голосом, стараясь, однако, избежать преувеличений, – нынешней ночью толпа мятежников напала на фабрику мистера Мура. Мы отсюда ясно слышали выстрелы и шум, никто не сомкнул глаз. Ужасная ночь! С утра поднялась суматоха, люди приходят и уходят, слуги ждут приказов, а я и не знаю, что им сказать. Мистер Мур прислал за едой и питьем для солдат и других защитников фабрики, а еще просил передать что-нибудь для раненых, однако я не осмелилась взять на себя ответственность и дать распоряжения. Боюсь, что промедление нежелательно, но это не мой дом и я ничего не могла сделать, ведь вас, дорогая мисс Килдар, не было.

– Значит, им не послали ни еды, ни питья? – спросила Шерли. Выражение ее лица, до этой минуты благожелательное и спокойное, даже когда она разговаривала с собравшимися на дворе людьми, изменилось и стало вдруг грозным.

– Нет, мисс Килдар.

– Даже раненым? Ни вина, ни простыней, ни матрацев?

– Нет. Не знаю, правда, что сделала мисс Джилл, но я не посмела распорядиться вашей собственностью и послать провизию солдатам. Представляю, сколько нужно еды, чтобы накормить целую роту! Я не спросила, сколько их всего, но разве могла я позволить им опустошить дом? Я хотела сделать как лучше, однако, признаю, не все толком поняла.

– Что ж тут непонятного? Солдаты рисковали жизнью, защищая мою собственность. Полагаю, они имеют право на мою благодарность. А раненые – такие же люди, как мы с вами, и мы должны им помочь. – Шерли повернулась и громко закричала: – Миссис Джи-и-ил!

Пронзительный вопль проник через толстые дубовые двери холла и кухни и оказался намного действеннее любого звонка. Миссис Джилл, которая в это время замешивала хлеб, примчалась в ту же минуту, не посмев задержаться, даже чтобы соскоблить с рук тесто или стряхнуть с передника муку. Хозяйка никогда не звала слуг подобным тоном, разве только однажды, когда увидела, как ее любимец Варвар сцепился с двумя здоровенными дворнягами, каждая из которых была с него ростом и почти такая же свирепая. Возчики, их хозяева, стояли рядом, науськивая своих собак на Варвара. Тогда-то Шерли и позвала Джона, да таким зычным и пронзительным криком, словно настал день Страшного суда, а потом, не дожидаясь, когда Джон явится, выскочила из дому, даже не надев шляпки. Сообщив возчикам, что в них человеческого не больше, чем в сцепившихся и катавшихся в пыли собаках, а может, и еще меньше, Шерли обхватила за толстую шею самого большого пса, который вонзил клыки в морду Варвара, едва не вырвав тому глаз, и принялась оттаскивать от залитого кровью любимца. На помощь прибежали еще пять или шесть человек, но Шерли никого не поблагодарила.

– Будь они хорошими людьми, давно бы примчались! – заметила она и больше не проронила ни слова.

Шерли просидела тогда до самого вечера перед камином в гостиной, ухаживая за Варваром, который, весь израненный, лежал на подстилке у ее ног. Она украдкой плакала над ним, шепча самые ласковые утешения, и старый, покрытый шрамами пес отзывался на ее нежный голос, прекращал зализывать кровоточащие ссадины, и его язык благодарно проходился по руке или туфле хозяйки. Что же касается Джона, то он надолго попал в немилость к Шерли.

Помня об этом случае, миссис Джил примчалась, по ее словам, «вся дрожа». Мисс Килдар принялась расспрашивать ее и коротко отдавать приказы. Ей претила мысль, что в такую минуту ее, владелицу Филдхеда, могут упрекнуть в бессердечности и скупости. Сердце Шерли стучало, грудь под покровом шелка и кружев бурно вздымалась.

– Когда приходил человек с фабрики?

– Менее часа назад, – ответила экономка, пытаясь успокоить хозяйку.

– Вы бы еще сказали, что и суток не прошло! Наверняка они уже обратились к кому-нибудь другому! Сейчас же пошлите человека на фабрику: пусть передаст, что все мое имущество к услугам мистера Мура, мистера Хелстоуна и солдат. Не медлите!

Пока экономка выполняла распоряжение, Шерли стояла у окна, молчаливая и неприступная. Явилась миссис Джилл, и только тогда Шерли повернулась. От мучительного беспокойства на ее бледных щеках проступили красные пятна, темные глаза гневно пылали.

– Велите погрузить на телеги то, что есть в кладовой и винном погребе, и отправьте в лощину. Если не хватит мяса или хлеба, сходите к мяснику и булочнику и попросите прислать все, что у них есть. Впрочем, я сама этим займусь.

Она вышла.

– Все будет хорошо, через час она остынет, – шепнула Каролина миссис Прайер. – Ступайте к себе наверх и постарайтесь успокоиться, – добавила она. – Уже к вечеру Шерли будет винить во всем только себя.

Добрые слова мисс Хелстоун немного утешили расстроенную пожилую даму. Каролина проводила миссис Прайер до ее комнаты и пообещала зайти, когда все уладится, а потом пошла узнать, не нужно ли где помочь. Оказалось, что помощь нужна, да еще как! Слуг в Филдхеде было мало, и хозяйка нашла дело для всех, включая себя. Каролина принялась помогать экономке и служанкам, напуганным суровостью Шерли, и вскоре мягкое добродушие и расторопность мисс Хелстоун принесли плоды: успокоили хозяйку и приободрили ее помощниц. Поймав случайный взгляд и улыбку Каролины, Шерли не удержалась и улыбнулась в ответ. Каролина в это время поднималась с тяжелой корзиной из погреба.

– Как тебе не стыдно! – воскликнула Шерли, бросаясь к подруге. – Ты надорвешься!

Она отобрала у Каролины корзину и сама вынесла во двор. Когда Шерли вернулась, облако ее гнева растаяло, а молнии в глазах погасли. Она вновь стала веселой и приветливой, и держалась даже чуть мягче обычного – видимо, стыдилась за недавнюю вспышку несправедливой злости.

Шерли внимательно следила за погрузкой провизии на телегу, когда во двор вошел некий джентльмен. Он приблизился, и только тогда Шерли наконец его заметила.

– Надеюсь, мисс Килдар сегодня в добром здравии? – осведомился он, всматриваясь в ее все еще пылающее лицо.

Бросив на гостя взгляд, Шерли не ответила и вновь занялась своим делом, скрывая мелькнувшую на губах довольную улыбку. Джентльмен повторил свое приветствие, слегка наклонившись вперед, чтобы его услышали.

– Вполне, насколько это возможно, – ответила Шерли. – И я вижу, что мистер Мур тоже чувствует себя неплохо. По правде говоря, я не слишком за него волновалась, небольшая неприятность слегка его проучила бы. Его поведение было… странным, пока у меня нет времени подобрать более точное определение. Кстати, могу ли я спросить, что привело его сюда?

– Ваш человек только что передал нам с мистером Хелстоуном, что вы отдаете в наше распоряжение все съестное Филдхеда. Нас поразила столь безграничная щедрость, и мы решили, что вы взяли на себя слишком много хлопот. Как я вижу, наше предположение небеспочвенно. Нас там не целый полк, а лишь шестеро солдат и столько же штатских. Поэтому позвольте мне слегка урезать эти слишком обильные запасы провизии.

Мисс Килдар покраснела, смеясь над своей чрезмерной щедростью и ошибкой в расчетах. Мур тоже рассмеялся, правда, тихо, и стал негромко распоряжаться. Корзину за корзиной сгружали с телеги, бутылку за бутылкой отправляли обратно в погреб.