Чтение онлайн

Пролетая над Европой, Аллочка прильнула к окну и залюбовалась горными вершинами, сильно походившими на кремовые украшения «Тирамису». Множественные горные пики были укрыты снегом и представляли собой огромный торт, умело украшенный Высшим кондитером.

По зеленым долинам голубыми змеями извивались реки и находили свое пристанище в огромных озерах-блюдцах. Весна уже пришла в горную местность и безотчетным ликованием отзывалась в Аллочкином сердце.

Самолет деловито покинул Европейский континент и взял курс на Нью-Йорк, уверенно преодолевая Атлантический океан.

Время пролетело намного быстрее, чем ожидала Аллочка. Самолет, бодро пересекая часовые пояса, проглотил восемь часов. Вылетев в 14.40 по московскому времени из аэропорта Шереметьево, он приземлился в 16.40 по нью-йоркскому времени в аэропорту Джона Кеннеди.

Вежливый экипаж распрощался с пассажирами и пожелал им удачи! В свою очередь, Аллочка поблагодарила улыбающихся стюардесс и командира корабля, воссоединилась со своей группой и направилась в зону паспортного контроля. Пройдя удачно таможню, группа россиян вышла в здание аэропорта.

Первое впечатление от увиденного было не совсем радужным. Аллочка ожидала мрамор и золото, а ее взору открылось обычное современное серое стеклянно-бетонное помещение, намного уступавшее своим величием московским аэропортам.

Как и предполагала Аллочка, ясновидящую Гали ну встретила приятельница с большим букетом белых цветов и увлекла в свое авто, чтобы подвезти ее до гостинцы.

Нью-Йорк встречал гостей заунывным дождем и серым низким небом.

Оставшаяся часть группы, оценив свои финансовые возможности, пришла к выводу, что в складчину взять такси будет не так уж и дорого. Отстояв очередь, Аллочка, руководитель проекта Остап и писательница-переводчица Надин сели в оранжевое такси, чтобы как можно быстрее добраться до своего отеля, располагавшегося в Бруклине.

Аллочка разместилась на переднем сидении, рядом с водителем, а на заднем – Остап с жизнерадостной Надин. Может, им просто не повезло, но такси внутри было грязное, захламленное ветошью и обильно усыпанное попкорном.

Водитель непонятной национальности, лет пятидесяти пяти – шестидесяти, был небрит, одет в грязную засаленную одежду и вонял хуже московского бомжа. Аллочка не знала, куда деваться, чтобы ее не стошнило прямо здесь, в автомобиле. Ей трудно было даже представить московского водителя в таком безобразном виде.

А уж когда шеф поправил, не стесняясь, ширинку на своих грязных штанах, Аллочка застыла в полном недоумении. Первое впечатление о великой стране было безнадежно испорчено.

Она отвернулась к оконному стеклу, насколько могла позволить физиология шейного отдела, и принялась изучать размытый дождем пейзаж, жадно вдыхая струйки свежего воздуха, просачивающиеся сквозь щели в автомобильной дверце.

Сначала за окном проплывали картины, сильно походившие на московские. Современный автобан, изумрудные лужайки и даже редкие березки напоминали подмосковные виды.

А потом Нью-Йорк встретил путешественников облезлыми одноэтажными домиками, продрогшими под майским проливным дождем.

Город контрастов – воистину это так! Архитектура Бруклина поражала какой-то прошловековостью и неухоженностью. Первая встреча с городом произошла в серых тонах.

Аллочка вспомнила украшенную цветами Москву, и сердце ее приятно заныло от гордости. Также ей вспомнился милый подмосковный городок, в котором она проживала, его клумбы петуний и роз. Вдруг подумалось, как люди могут так не любить место своего обитания, чтобы содержать его в таком неприглядном виде.

К сожалению, отель находился именно в этом районе, рядом с железнодорожным мостом, грохочущим скоростными поездами.

Аллочка в складчину расплатилась за поездку: сорок долларов на всех по счетчику и два на чай.

Водитель поблагодарил пассажиров, дружелюбно заулыбался и показался не таким уж и обшарпанным.

Пройдя формальности на ресепшене, Аллочка получила электронный ключ от номера, который ей предстояло разделить с ясновидящей Галиной в течение ближайшей недели.

Номер был небольшой, но чистый и достаточно уютный. Почти всю его площадь занимали две большие кровати и, как приложение к ним, стол, маленький холодильник, комод и стул. На стене висел плазменный телевизор, по которому шло только местное вещание. Но было много музыкальных каналов с узнаваемыми артистами. Ванная комната сияла белизной, с устройством душа пришлось долго разбираться.

Через пятнадцать минут в комнату вошла Аллочкина соседка. Женщины разобрали немногочисленные вещи, запаслись питьевой водой из торгового автомата, находившегося в холле, по очереди приняли душ и прилегли отдохнуть. Сейчас главным было побороть сон, так как в Москве была глубокая ночь, а в Америке – ранний вечер. Выйти на улицу не было никакой возможности. Дождь лил как из ведра, а зонтов у женщин не было.

Чтобы хоть как-то скоротать время, Аллочка открыла свой поэтический сборник и принялась читать стихи. Но это уже не могло спасти ситуацию, ровно через тридцать минут Галина отключилась.

Аллочка отослала сообщение своему другу: «Привет! Я уже в отеле!».

«Привет! Как долетела?»

«Нормально».

«Устала?»

«Да!»

«Напиши телефон отеля и номер своей комнаты».

Аллочка выполнила его просьбу.

«Спасибо! Я завтра тебе позвоню, а сегодня отдыхай!»

«Хорошо!»

Аллочка еще минут сорок сопротивлялась физиологии, а потом, подобно своей соседке, отключилась, не дотянув до восьми часов вечера по местному времени.

Перелет, новизна обстановки взбудоражили чувствительную нервную систему женщины, а грохот поездов и смачный храп Галины вышибли ее сознание из мира снов ровно в двенадцать ночи. Она лежала и смотрела на мерцающие на стене тени.

Есть люди, которые спят, хоть из пушки пали, а есть такие, которые просыпаются даже от шороха крыльев пролетающей бабочки. Аллочка как раз принадлежала ко второму типу. И что она только ни пыталась делать, лишь бы не слышать храпа, даже закрывала подушкой уши, но, увы, все усилия были тщетны.

Полежав пару часов с открытыми глазами, она вспомнила о наушниках и мобильном телефоне. Без особого труда отыскав местный музыкальный канал, она вставила наушники в уши, и голова ее в одночасье наполнилась прекрасными мелодиями.

Аллочка не знала английский язык, но вдруг почему-то стала любить его. Любовь к языку – это как любовь к человеку, может быть внезапной, а может прийти через долгие годы. Аллочка и раньше знала о существовании английского языка. Он существовал себе отдельно от Аллочки, и ей было как-то ни жарко и ни холодно от того, что он есть. Она любила слушать хорошие англоязычные песни, но в основном из-за их мелодичности. И вдруг на шестом десятке она почувствовала непреодолимую тягу к этому иностранному языку. Она понимала, что это язык будущего, средство общения и взаимопонимания между людьми. До этого Аллочка как будто жила в яйце, ей было сытно и тепло в предназначенном ей мирке, но в один прекрасный день скорлупа раскололась, и яркий свет окружающего мира ударил прямо в глаза. Аллочка огляделась вокруг и увидела, как велик и прекрасен этот мир и что она является его неотъемлемой частью.