Шесть обитаемых планет
Шрифт:
Поначалу так оно и было, но ближе ко второй половине семестра, студенческие вечеринки пошли на убыль, все принялись усердно заниматься. Сам Квентин начинал все чаще жалеть о своем поступке, тем более, что несколько игроков которые стояли еще позже него самого в очереди сумели попасть в первый состав, он начал банально заглушать мысли о своей глупости алкоголем. Вместо того, чтобы попытаться как-то исправить свой поступок, снова начать усиленно заниматься, пойти поговорить с тренером, он начинал все больше и больше опускаться в пучину алкогольных запоев.
Вот после одной такой трехдневной вечеринки с абсолютно незнакомыми личностями, он и ехал сейчас в здание колледжа, хотя и сам уже понимал всю неправильность такого подхода к ситуации, он уже не мог пересилить себя и поступить иначе.
Никак не мог он заставить себя подойти к тренеру, объяснить всю подноготную своего поступка, попросить прощения и попробовать вернуться в команду.
Достав свой наладонник, Квентин вышел в просторы интернета, ничего особенного оригинального. Но, тут вдруг сеть прорезал чей-то совершенно не ординарный пост - в моем городе высадились инопланетяне!
– Не, человече все-таки переборщил с галюценогенами!
– усмехнулся, читая такое статус - сообщение Квентин.
Не придав особого значения подобному извещению, он принялся листать сеть дальше, наводнение, маньяки, экономический кризис, конец света... ну ничего нового!
Моргнув освещением и лязгнув сцепкой, вагон метро остановился. Привычным жестом Квентин поднял взгляд на табло объявлений, табло пусто, да и сам машинист ничего нового не объявил.
Народ, привыкший ко всяким неожиданностям, на протяжении многих лет случавшихся в метро промолчал и на этот раз. Все покорно ожидали устранения неприятных неожиданностей произошедших по пути следования транспорта.
Но вот уже прошло пятнадцать минут и ничего не происходит, света нет, причем не только в самом вагоне, но и в тоннеле метро тоже.
Ничего не понятно. Абсолютно ничего. Хочется плюнуть на все и, послав, куда подальше этого глупого машиниста, вручную открыть двери вагона и пойти вдоль рельсов пешком. Но нельзя! Это будет нарушением правил пользования общественным транспортом! А ему еще только этого не хватало! В добавление ко всем остальным его неприятностям. Поэтому Квентин сидел на своем месте в темноту потухшего метро и ждал.
Совершенно неожиданно ему вспомнились строки стихотворения, которое, опьянев, принялся читать один из участников вечеринки. По его словам выходило, что автором является он, однако по здравому рассуждению Квентин все же ставил авторство под сомнение. Мало ли чего люди не говорят, особенно когда выпьют. Тем более, когда выпьют!
Он и сам не понимал, почему у него в памяти всплыло именно это стихотворение, видимо потому - что лучше всего описывало его состояние души.
Ему казалось, что еще немного и вся его жизнь пойдет крахом, расколовшись как, и его голова на тысячи мельчайших осколков, которые потом уже ни за что не склеишь.
Закрыв глаза, он мог представить себе этого молодого парня, стоявшего пошатываясь с бокалом виски в руке и декламирующего:
Антон Богрянцев "Взорванное солнце"
Строки конечно далеко не гениальные, однако они удивительно подошли и к месту, и к настроению. Откинувшись на своем жестком кресле, входящем в стандартную комплектацию вагона метро, Квентин закрыв глаза, процитировал: "Все в конце едино, чисто как слюда".
А потом произошло нечто непонятное, он еще успел услышать страшный грохот, почувствовать, как его обдало жаром, а потом ничего не стало. И самое главное, что его не стало...
***
Проснувшись как обычно, за пять минут до подъема, Дима лежал с закрытыми глазами и думал, что сегодня исполняется ровно полгода с того дня, когда он вызванный повесткой покинул свой дом и отправился в военкомат.
В военкомате он прошел так же, как сотни и тысячи других подростков он прошел медкомиссию и был направлен по месту своей будущей службы, которое до сих пор держалось в тайне.
Его и еще пару десятков призывников отдали под командование какому-то офицеру и отправились они сначала на железнодорожный вокзал, как пояснил один из трех сержантов - помощников:
– Это будет вашим первым марш-броском, салаги!
Вообще с молчаливого потакая старшего по званию, юные сержанты вели себя довольно по хамски, но, что понравилось Дмитрию, руки не особо не распускали. А салаги, и остальные не слишком обидные прозвища можно было и стерпеть, главное чтобы не били.
Дальше было два дня пути поездом, после чего выгрузка из поезда и в скором темпе погрузка в армейский автобус, и последняя выгрузка уже непосредственно в самой армейской части.
Парни не знали, куда их везут до самого непосредственного прибытия в часть, даже хвастливые и самовлюбленные сержанты об этом помалкивали, то ли сами решили таким образом помучить столь нелюбимых ими новоприбывших, либо получили строгий наказ от лейтенанта, ни в коем случае не раскрывать военной тайны.