Чтение онлайн

– В смысле… взяли и продали? Типа как на «еБэй», что ли?

– Этот кусочек головоломки для меня пока остается загадкой. Может быть, мистеру Фостеру кто-то помог. Не знаю. В общем, как мне кажется, они планировали продать меня и поставить на этом точку. Вот только соседка видела, как через черный ход меня выносит мужчина подозрительной наружности. И позвонила в полицию. Приехали копы, Фостеры запаниковали и подтвердили версию с похищением. Конец истории.

– Рейес, это какое-то безумие. А как насчет родственников мистера Фостера? Разве они ничего не поняли, когда узнали, что у него похитили какого-то загадочного ребенка?

– Хочешь – верь, хочешь – нет, но они так ничего и не узнали. Детей постоянно похищают. Сколько их, по-твоему? Особенно по всей стране? Даже сегодня, в эпоху информационных технологий, мы не видим и сотой части лиц пропавших детей. Ты знала, что каждый день пропавшими без вести объявляют в среднем две тысячи человек? И скольких из них ты видела в новостях?

– И все-таки, - озадаченно возразила я, - как могли копы не увидеть связи? На тебе же были метки, в смысле карта к вратам ада.

– Да, но, когда я родился, они были едва заметны. Невооруженным глазом не разглядеть. По мере того, как я рос, они темнели. Когда Фостеры меня продали, метки были похожи на бледные родимые пятна. Совсем не такие, как сейчас.

Я уселась на коробку. С неба упали первые капли дождя.

– Все равно в голове не укладывается. По документам, Фостеры милейшие люди. – Вспомнив, что говорила мне Сачок, я потрясла указательным пальцем. – Агент Карсон говорит, у ее отца были дурные предчувствия, связанные с этим делом. Как будто в то время происходило что-то еще, но он никак не мог понять, что именно.

– Похоже, он был неплохим агентом.

– Значит, так или иначе, ты должен был оказаться здесь. Чтобы мы вместе росли и ходили в одну и ту же школу.

Рейес собрал инструменты и посмотрел в небо. От капель на его лице и руках оставались мокрые дорожки.

– Биологического отца должны были перевести в Альбукерке. Но после моего исчезновения родители решили остаться в Северной Каролине. Надеялись, что рано или поздно полиция меня отыщет.

Я вскочила на ноги.

– Они и сейчас там живут?

– Да.

– Рейес, ты к ним ездил? – Под пристальным взглядом я шагнула ближе. – Говорил им, кто ты такой?

Заметив выражение его лица, я застыла на месте.

– Зачем?

– Как это зачем?! – Меня так ошарашил его вопрос, что на несколько секунд я потеряла дар речи. – Рейес, они должны знать, что с тобой все в порядке. Они имеют на это право.

– Они имеют право жить долго и счастливо и спокойно спать по ночам, ничего не зная.

Я ушам своим не верила.

– Ну почему, почему ты все эти годы держишь их в неведении?

От Рейеса волнами пошел сердитый жар, согревающий холодные капли.

– Их нельзя назвать моими настоящими родителями, Датч. И ты это знаешь.

– Но ты же сам их выбрал.

– Я выбрал женщину, чья утроба привела меня в этот мир. Вот и все.

Ничего подобного. Я чувствовала, какой клубок эмоций бурлит в Рейесе. Гнев, возмущение, сомнения…

– Это не вся правда, - тихо сказала я.

Его эмоции были слишком сильными, и я никак не могла их заблокировать. Рейес это понимал и злился еще сильнее.

Он отвернулся, чтобы взять ящик с инструментами, но я помешала. Взяла Рейеса за руку и положила его ладонь себе на щеку.

– Рейес, ты должен им все рассказать. Облегчить их боль. Избавить от неизвестности.

С неимоверно длинных ресниц капал дождь. Темные глаза сияли.

– Зачем я им, Датч? Что с ними будет, если они узнают, кто я такой?

Я была в корне не согласна, но в данный момент хотела только убедить его повидаться с родителями. Поговорить с ними. Об остальном можно было подумать позже.

– Необязательно рассказывать им, кто ты такой на самом деле.

– Я не это имел в виду. – Рейес отвернулся от меня. – Последние десять лет я сидел за решеткой.

Я встала перед ним, вынуждая смотреть мне в глаза:

– За преступление, которого не совершал.

– Тюрьма накладывает отпечаток. Бывшие заключенные отличаются от других людей, ведут себя иначе. Их социальные навыки далеки от нормы. Они все поймут.

– Ты ведь шутишь, да?

– Нет, не шучу. – Он схватил меня за руку и крепко сжал. В мгновение ока его поведение изменилось. – И я не хочу, чтобы ты им что-то рассказывала. Это моя жизнь, Датч. Не смей вмешиваться. Поняла?

Как бы мне ни хотелось сию же секунду сорваться на поиски этих людей, я должна была уважать решение Рейеса. Если он не хотел видеться с биологическими родителями, не мне его заставлять. Он имел право на личную жизнь. Но от одной только мысли, что спустя столько лет его родители по-прежнему будут страдать, сердце обливалось кровью. Нужно было что-то сделать, чтобы закрыть эту тему. Оставить все как есть – все равно что оставить кровоточащую рану… кровоточить. Наверняка есть способ как-то решить этот вопрос, не наступая Рейесу на мозоль. Например, сообщить родителям, что их сын жив-здоров и дела у него идут весьма неплохо, но при этом не раскрывать его личность.

– Пообещай, - угрожающе потребовал Рейес, сжимая мое плечо.

Я уже открыла рот, чтобы дать ему обещание, как вдруг меня осенило:

– А как же второй сын Фостеров? Тот, который сейчас живет с ними? Он хоть им родной?

– Понятия не имею. – Отпустив мое плечо, Рейес сложил на груди руки. – Подозреваю, его они тоже похитили. Он блондин, а Фостеры брюнеты.

– Ядрен батон мне на алтарь! Но так же нельзя! Их надо остановить.

– Ты специально меняешь тему? Не хочешь давать обещание не совать свой нос в мои дела?

– Чего? Я? Ого! Ты только посмотри, какой ливень пошел!

– Датч.

Глубокий будоражащий голос завибрировал у меня в костях.

Конечно, никакого ливня не было. Шел обычный мелкий дождик, но от него белая футболка успела промокнуть и прилипнуть к телу Рейеса. Как будто ее специально сшили с учетом широченных плеч и узкой талии.

– Будешь и дальше на меня так смотреть – пожалеешь.

Я тут же подняла голову и заглянула ему в глаза. Не помогло.

– Я никогда не пожалею о том, что смотрю на тебя.