Чтение онлайн

– Да нет, потрясающее будет путешествие, - отмахнулся папа. – Всегда хотел научиться ходить под парусом.

– И для начала собираешься пересечь Атлантический океан?

– Не то чтобы пересечь… - хитро улыбнулся он, и мне чуточку полегчало. – Уж точно не до конца.

– Пап…

– Торопиться не буду, обещаю.

– Но почему? Почему так внезапно?

Он грустно вздохнул:

– Не знаю. Моложе я не становлюсь, да и живем только раз. Ну или два, как в моем случае.

– Я тут ни при чем.

– Еще как при чем, - возразил он и положил ладонь на грудь. – Я это знаю. Сердцем чувствую.

Папа божился, что я вылечила его от рака. Но я никогда в жизни никого ни от чего не лечила. В списке моих рабочих обязанностей такого пункта нет. И вообще мои обязанности больше касаются как раз другой стороны жизни. Той стороны, которая сразу после упомянутой жизни.

– Только не бросай ее из-за меня. Пожалуйста.

Если решение уйти от мачехи папа принял из-за меня, то есть из-за того, как она ко мне относилась, то малость опоздал. Надо было это сделать, когда мне было семь, а не двадцать семь. Я научилась ее терпеть. Было нелегко, но все-таки научилась.

Куки притворилась, будто рассматривает меню. Папа нервно переступил с ноги на ногу.

– Все совсем не так, милая.

– Нет, так. – Вместо того чтобы ответить, он уставился на сахарницу, и я добавила: - И если все дело в этом, то причину ты нашел неправильную. Я уже большая девочка, пап.

Когда он снова на меня взглянул, его лицо выражало сплошное отчаяние.

– Ты удивительная. Надо было каждый день тебе это говорить.

Я коснулась его руки:

– Пап, сядь, пожалуйста. Давай поговорим.

Папа проверил часы.

– У меня встреча. Но я вернусь до того, как ты уйдешь. Тогда и поговорим. – Я подозрительно сощурилась, и он поспешил заверить: - Обещаю, милая. Будь осторожна. – Наклонившись, он поцеловал меня в щеку и пошел к задней двери.

– Вид у него очень печальный, - заметила Куки.

– Наверное, просто запутался. И его так и поедают сожаления.

– Ты-то как?

Я глубоко вздохнула:

– Порядок, как всегда.

– Угу.

У нее было такое недоверчивое лицо, что так и подмывало подразнить.

– Лучше скажи, почему ты решила, что малиновые полоски подойдут к желтому?

– Меняешь тему.

– А то. Это ж моя фишка.

– Тоже верно, но серьезно, - Куки расправила плечи, - неужели так ужасно?

Выглядела она суперски, но я не собиралась ей об этом говорить.

Весь разговор с папой я ощущала присутствие Рейеса и наконец заметила его, когда глянула на доску со специальным меню на день. На нем был передник, а в руках – полотенце. Вытирая руки, он оттолкнулся от стойки и двинулся к нам.

Куки его тоже увидела:

– Святая матерь всего сексапильного на свете.

– Полностью солидарна.

– Я когда-нибудь привыкну к этому виду? – спросила она, не смея отвести от него глаз.

– К восхитительному виду Рейеса Фэрроу в переднике?

– К восхитительному виду Рейеса Фэрроу. Точка.

Я рассмеялась:

– Говорят же, повторение – мать учения.

– Точно. Мне нужно много-много повторений.

– Ага, мне тоже.

По пути к нам Рейеса позвали за столик. Там сидели женщины, каждая из которых могла сойти за его бабушку. Он подошел к ним и стал слушать хвалебные оды в адрес своей стряпни, но смотрел только на меня. Я затаила дыхание. Вообще от всего, что с ним связано, захватывает дух. Начиная с полотенца, которым он вытирал руки, и заканчивая густыми ресницами, которые как будто застенчиво опустились, когда бабули забросали его предложениями руки и сердца.

Какого, блин, черта?!

– Честное слово, мы очень гибкие, - проговорила одна из них и потянула за завязку передника. Рейес завязывал их спереди, дважды обернув вокруг талии.

Куки как раз пыталась освежиться глотком холодной воды и сильно поперхнулась от наглости бабульки.

Рейес снова глянул на меня, а я сидела, прибитая к месту, с открытым от изумления ртом. Я мигом захлопнула варежку, надеясь, что не сильно смахивала на корову. Рейес снова повернулся к женщинам с таким видом, будто его страшно заинтересовало их предложение. Ага, так я и поверила.

Пытаясь прийти в себя и успокоить пострадавший пищевод, Куки издавала сдавленные звуки, но у меня не было времени волноваться о ее здоровье. Мне нужно было отбить своего мужчину у стаи седых лисиц. Бога ради, у одной из них была трость! Гибкая? Не смешите мои тапочки!

– Уборщик! – рявкнула я, щелкнув пальцами.

Рейес не обратил на меня ни малейшего внимания, но я заметила, как он ухмыльнулся. И почувствовала удовольствие, вызванное моим вниманием. Оно волнами исходило от самой его сути и шелком гладило мне кожу.

– Уборщик! – повторила я и громче щелкнула пальцами. – Сюда!

В конце концов он извинился перед игривыми лисицами, объяснил, что его сердце принадлежит другой, и подошел к нам.

– Уборщик? – переспросил он, с тревогой глядя на покрасневшую Куки.

Та отпила глоток воды и махнула вместо приветствия.

Я кивнула на передник:

– Ты похож на уборщика.

– Ну раз так, что я могу для вас помыть?

– Свои грязные мыслишки, - огрызнулась я и покосилась на столик с бабульками. – Развлекаешься, значит?

– Они хвалили мою стряпню. – Рейес наклонился ко мне. Близко-близко. – По их общему мнению, мне отлично удаются блюда с огоньком.

Тут они правы. Если надо зажечь, Рейесу равных нет. В основном это касается лично меня. И моих чувств. И моих отличительных девичьих черт.

– Потрясающе, - сказала я, прикидываясь, будто мне все равно, - но нам надо пообедать.

– Разве ты не слышала? Меня понизили до уборщика. Придется вам позвать официанта. Вряд ли уборщикам разрешается принимать заказы.

Я потянула за завязку передника – точно так же, как и та бабулька.

– Ты примешь у меня заказ, и тебе это понравится.

Тихий глубокий смех Рейеса завибрировал у меня костях.

– Как скажете, мэм. Могу я предложить вам цыпленка из Санта-Фе с испанским рисом?

– Можешь, конечно, но я возьму маринованного в «Маргарите» с тушеной в красном чили картошкой.

– А я буду цыпленка из Санта-Фе, - выдавила наконец Куки, поддавшись на уловку Рейеса. Наверняка он просто заказал уйму цыплят в Санта-Фе и теперь подсовывает их всем кому не лень. Ну серьезно, разве в Санта-Фе цыплят растят как-то по-особенному?