Чтение онлайн

– А я, – воскликнул Томас Сеймур, – не желал медлить к вам, чтобы доказать, что только любовь привела меня к вам и что никакие другие соображения не руководят мной. Завещание короля еще не вскрыто, и мне неизвестно его содержание. Но, что бы ни случилось, ничто не увеличит и не уменьшит для меня счастья обладания вами. Кем бы вы ни были, вы будете лишь обожаемой, горячо любимой женою для меня, и я пришел сегодня подтвердить вам это.

Екатерина с искренней улыбкой подала ему руку и прошептала:

– Я никогда не сомневалась в вас, Сеймур, и никогда не питала более горячей любви к вам, чем в ту минуту, когда намеревалась отказаться от вас.

Она склонила голову на плечо графа, и слезы, ясные слезы оросили ее лицо. Архиепископ кентерберийский соединил их руки и благословил их, а старший Сеймур, граф Гертфорд, поздравил их как помолвленных.

В тот же день было вскрыто завещание короля. В большом золотом зале дворца, в котором так часто раздавались веселый смех короля и его гневный голос, теперь читали выражение его последней воли. Весь двор собрался, как собирался когда-то на веселые празднества; Екатерина, как и прежде, восседала на троне, но рядом с нею уже не было страшного тирана, кровожадного короля Генриха Восьмого; возле нее сидел жалкий, бледный мальчик Эдуард, не походивший на отца ни энергией, ни умом, но зато вполне унаследовавший от него кровожадность и благочестивое ханжество. Рядом с ним стояли его сестры, принцессы Мария и Елизавета; обе были бледны и печальны.

Но они печалились не об отце.

Мария, ревностная католичка, с ужасом и болью видела наступление печальных дней безвременья для ее религии, так как Эдуард был фанатическим противником католической религии и она знала, что он безжалостно будет проливать кровь папистов. Вот что печалило ее.

Но Елизавета, эта юная девушка с пылким сердцем, не думала ни об отце, ни о беде, грозившей церкви; она думала лишь о своей любви. Она чувствовала, что одной мечтой, одной иллюзией для нее стало меньше, что она пробудилась от своего сладкого, очаровательного сна для суровой действительности. Она отреклась от своей первой любви, но ее сердце еще кровоточило и раны не зажили.

Завещание было прочитано. Елизавета не спускала глаз с Томаса Сеймура во время торжественного чтения. Она хотела прочесть на его лице впечатление, произведенное на него серьезным содержанием этого акта, хотела проникнуть в тайники его души и выведать все его тайные помыслы. Она видела, как Сеймур побледнел, услышав, что за малолетним Эдуардом был назначен регентом брат Томаса Сеймура, граф Гертфорд, а не королева Екатерина; она видела мрачный, почти гневный взгляд, брошенный Сеймуром на Екатерину, и с злорадной улыбкой пробормотала:

– Я отмщена! Он не любит ее.

Джон Гейвуд, стоявший за креслом Екатерины, тоже поймал этот взгляд Томаса Сеймура, но, разумеется, не со злорадством, а с глубокой печалью; он поник головою и пробормотал:

– Бедная Екатерина! Сеймур возненавидит ее, и она будет очень несчастлива.

Но пока королева еще была счастлива. Услышав, что любимый ею человек, в силу королевского завещания, будет назначен генерал-адмиралом и опекуном малолетнего короля, она вся просияла. Она совершенно не думала о себе, а только о своем возлюбленном; мысль о том, что граф Томас Сеймур займет такое высокое, почетное положение, наполняло ее душу чувством гордого удовлетворения.

Бедная Екатерина! Она не видела мрачного облака на лице любимого человека! Ведь она была так счастлива и так простодушна, так мало честолюбива. Для нее не было высшего счастья, как повиноваться любимому человеку, иметь возможность стать его женою.

И это счастье для нее наступило. Спустя месяц после смерти короля Генриха Восьмого, Екатерина стала супругой генерал-адмирала Томаса Сеймура. Архиепископ благословил их брак в храме Уайтгола, лорд-протектор, теперь герцог Семмерсет, бывший граф Гертфорд, брат Томаса Сеймура, был свидетелем этого бракосочетания, которое пока было тайною для всех и поэтому совершалось без свидетелей.

Когда Екатерина вошла в храм, там встретила ее Елизавета.

Они встретились впервые после того злопамятного дня, когда они соперницами стали друг против друга, и теперь впервые взглянули друг другу в глаза.

Елизавета добилась у своего сердца этой жертвы; ее гордость возмущалась при мысли, что Томас Сеймур может подумать, что она печалится по нем, что она еще любит его. Она хотела доказать ему, что ее сердце совсем излечилось от своей первой юной грезы, что в нем нет и признака боли или сожаления.

Принцесса поклонилась ему с гордой, ледяной улыбкой, и подав руку Екатерине, сказала:

– Ваше величество! Вы так долго были моей доброй и верной матерью, что я могу хотя раз притязать на права вашей дочери. Поэтому позвольте мне в качестве вашей дочери присутствовать при предстоящем вам торжественном акте жизни и разрешите мне встать рядом с вами и молиться за вас в тот момент, когда архиепископ будет совершать великое таинство и превратит вас, королеву, в графиню Сэдлей. Да благословит вас Господь и да дарует Он вам счастье, которого вы так достойны, ваше величество! – сказала принцесса и опустилась на колени возле вдовствующей королевы.

Во время молитвы взгляд Елизаветы снова скользнул по Томасу Сеймуру, стоявшему возле молодой супруги. Лицо Екатерины сияло красотой и счастьем, но со лба Сеймура все еще не исчезло мрачное облако, появившееся на нем в день вскрытия завещания, не назначившего Екатерины регентшей и тем разрушившего гордые и честолюбивые планы Сеймура.

Это мрачное облако так и осталось на лице Томаса Сеймура. Оно опускалось все ниже и ниже и вскоре затмило любовное счастье Екатерины и пробудило ее от кратковременного блаженного сна.

Кто мог знать, как она страдала, как много тайных мук и немого горя вынесла она? У Екатерины была гордая и чистая душа; она тщательно скрывала от всех свои страдания и горе, как когда-то делала это со своей любовью. Никто даже и не подозревал, как сильно страдала она и боролась со своим разбитым сердцем.

Екатерина никогда не жаловалась; она видела, как увядал цветок за цветком в ее жизни; она видела, как мало-помалу исчезала улыбка с лица ее мужа; она слышала, как нежный вначале звук голоса ее мужа стал постепенно грубеть; она чувствовала, как леденело его сердце и как его любовь превращалась в равнодушие, а не то и в ненависть…

И Екатерина истомила всю свою душу постоянной думой о том, почему он не любит ее, какой проступок с ее стороны заставил его отвернуться от нее. У Сеймура не хватило деликатности и великодушия скрыть от нее эту тайную причину, и она в конце концов поняла, почему он отвернулся от нее: он надеялся, что Екатерина будет регентшей Англии, следовательно, что он будет мужем регентши; этого не случилось, и его любовь умерла.

Екатерина чувствовала, что она умирает. Только смерть не пришла к ней сразу и не освободила ее от мучительной пытки. Целых шесть месяцев ей пришлось страдать и бороться, в продолжение шести месяцев она медленно умирала.