Чтение онлайн

— Аннета, по-моему, ты перепила! Что ты такое несешь?! И как это тебе пришло в голову?! Она уже что-нибудь тебе говорила?

— Нет. Но я знаю ее. У нее было слишком мало увлечений, и она жила к тому же как в клетке… А сейчас, когда она овдовела и разбогатела…

— Значит, ты думаешь все-таки, что он составил завещание в ее пользу?

— Не знаю… Но деньги у нее есть. Нестор постоянно переводил на ее карточку большие суммы. И она будет пытаться как-то встретиться с Алленом Реем — это точно.

— Ладно, Анька, хватит фантазировать.

— Да уж… Нам с тобой сейчас не до фантазий! Тебе вот жить негде, да и я тоже лишаюсь работы, не думаю, что она оставит меня у себя. Предполагаю, что она только и мечтает, как бы от меня избавиться. Так-то вот! И останемся мы с тобой, такие умные, ни с чем. А эта воронежская сучка приберет к своим рукам весь капитал Нестора! Вот и думай после этого — нужны ли женщине мозги?

— Ты куда?

— В туалет…

Я едва успела добежать до угла и спрятаться за массивными напольными часами. Сердце мое бешено колотилось, я едва дышала. От злости, от страха, что меня эти две милые сестрички могут запросто прибить, предварительно заставив подписать на них генеральную доверенность. Я читала в одном криминальном романе о таком ходе. Достаточно одной подписи владельца состояния, чтобы оно в один момент перешло к злоумышленникам! И что же мне теперь делать?

Купить из-под полы на рынке пистолет? Килограмм мышьяку? Электрошокер? Или обзавестись доспехами, луком, щитом, мечом, арбалетом, саблей, кинжалом, шпагой, японским самурайским мечом?!

Или все-таки защищаться как-то иначе, изощреннее, более жестоко: убить этих сестричек морально?

Я дождалась, когда Аннета вернется из туалета, чтобы выйти из своего укрытия и прокрасться в спальню. Мне требовалось хорошенько все обдумать. И еще — дождаться завтрашнего утра, чтобы узнать содержание завещания.

Я посмотрела на часы. Звонить в Воронеж было уже слишком поздно. Я вдруг представила себе ночной звонок и подскакивающую на своей постели тетю Женю, и как она с бухающим от страха сердцем добирается до столика, где стоит телефон, — такая длинная, нескладная, в ночной рубашке до пят, — и дрожащей рукой берет трубку… Она всегда твердила мне, когда мы жили вместе, что боится ночных звонков, потому что именно ночью почему-то людям сообщают самые трагические известия: о смерти их родственников или друзей. Но я-то собиралась поведать ей как раз хорошую новость! Вернее, несколько новостей. И это при том, что я еще не знала ничего про завещание. Просто мне вдруг стало нестерпимо стыдно из-за того, что за все эти два года моего брака с Нестором мне ни разу не пришла в голову мысль помочь ей кардинальным образом. Если раньше я просто отсылала ей деньги или посылки с одеждой или обувью, то теперь мне пришло в голову, что ей можно сделать операцию по восстановлению зрения! Да и вообще взять ее к себе! Дом-то большой, и он на самом деле записан на меня!

Я остановилась напротив зеркала и улыбнулась своему отражению. То, что я придумала, позабавит не только меня… Но эти люди — вернее, нелюди — сами сказали, что у них нет ни денег, ни работы. Что ж, я готова им в этом помочь!

Евгения Спиридоновна Тихонова напекла блинов, заварила чай и уселась у окна, ожидая появления женщины, чью фамилию и имя она запомнила наизусть — Борова Ольга Борисовна. Тая позвонила вчера и сказала, что Ольга Борова будет сопровождать ее в Москву, в глазную клинику, где ей сделают операцию, после которой она будет хорошо видеть.

Евгения Спиридоновна нервничала. Во-первых, у нее не было красивого халата, такого, в котором будет не стыдно появиться в больнице. И тапочки у нее старые. Да и бельишко тоже поизносилось. А денег на новые вещи у нее нет. Те деньги, что ей присылала Тая, она откладывала на свои похороны. В прошлом году умерла любимая соседка Евгении Спиридоновны, и, когда она узнала, сколько денег потратили на похороны и поминки ее родственники (и это при том, что поминки пришлись на пост и вместо мяса покупались грибы и рыба), то решение пришло само. Она сразу же собрала все свои сбережения, рассованные по разным углам, книжкам, банкам с крупами и шкафам, и отнесла все в банк. Положила на свой счет, объяснив знакомой девушке-оператору, что это — «на смерть».

— Вы что, Евгения Спиридоновна, вам еще и шестидесяти нет! По-моему, рановато…

— Лена вон тоже не собиралась умирать, а как болезнь ее скрутила… Нет уж, пусть тут полежат.

Самой же себе Евгения Спиридоновна признавалась, что она просто-напросто стала тяготиться этими деньгами, и теперь, когда они у нее появились, она и не знала, на что она имеет право их потратить. Она всю свою жизнь так тяжело жила, так скромно питалась и одевалась, что и теперь, когда Таечка вроде бы устроилась, замужем за богатым человеком, все равно тетка ее считала, что надо деньги хранить, оставлять на черный день. А вдруг у Таи с мужем не заладится? Что тогда? Куда девочка денется? Останется в Москве, вернется в свой магазин? Да кто ее примет-то обратно? Пусть уж лучше приезжает к себе, домой, в родной Воронеж. Вот тогда им обеим эти сбережения и пригодятся.

Библиотека, в которой раньше работала Евгения Спиридоновна, уже давно превратилась в ее второй дом. После того как она стала очень плохо видеть и получила инвалидность, ей пришлось уволиться, но она продолжала приходить туда, как на работу, к своей подруге Софье, помогала ей раскладывать книги, протирать стеллажи, заваривать чай, приносила из дома теплые пирожки или борщи и супы в банках.

— Соня, ты знаешь, я не могу одна сидеть дома, — говорила она подруге. — Я сойду с ума! Ну сколько можно лежать на диване перед телевизором? Да я почти и не смотрю, глаза болят, так — слушаю… Я уже все бока себе отлежала. А так хотя бы помогу тебе, развлеку, когда никого нет…

Конечно, первое время после того, как ее племянница Тая, дочь ее родной сестры, умершей очень молодой от саркомы, уехала в Москву, темы для разговора в библиотеке были связаны только с этим. Что пишет Тая? Звонит ли? Как она устроилась? Сколько ей платят в ее магазине? Не пристает ли к ней хозяин? Где она живет?.. Потом все как-то поуспокоилось, но не потому, что Тая стала жить лучше, нет. Просто у нее пошли романы с какими-то сомнительными мужчинами, которые заканчивались, как правило, ничем. Евгения Спиридоновна знала об этом не понаслышке. Она время от времени навещала Таю в Москве, выслушивала откровенные признания племянницы и зачастую плакала вместе с ней над подлостью и коварством мужчин. Ну не попадались ей хорошие парни! Все не то — либо он пьет, либо тунеядец, либо женатый…

И тут вдруг этот неожиданный брак с Нестором Боровым! Евгения Спиридоновна не поленилась вместе с Соней поискать в Интернете информацию о муже Таи. Получалось, что он весьма состоятельный человек, бизнесмен, сделавший состояние на кабельном телевидении и услугах телефонной связи, строительстве, торговле недвижимостью. Им повезло — они обнаружили и несколько фотографий бизнесмена.

— Молодой, красивый, богатый… — не поверила своим глазам Соня, худенькая маленькая женщина с белокурыми волосами, розовыми веками и розовыми же губами. От волнения за судьбу племянницы подруги она раскраснелась и даже вспотела. — Просто не верится, Женя! И где она могла его подцепить?!

— Сказала, что познакомились на улице.

— Но так просто он бы к ней не подошел!

— А он и не подошел. Подъехал. Вернее, просто мимо ехал, а она по улице шла. Скромно так одетая. После работы. Уставшая. А тут — он! На роскошной машине.

— Нет, Женя, так не бывает. Может, когда-нибудь ты и узнаешь правду… Ну посуди сама. Ты — миллионер, едешь на машине по улице, вокруг полно самых разных девушек, они толпами идут по этой самой улице. И вдруг ты останавливаешься, потому что видишь нашу Таю! Конечно, она красивая девушка, но не настолько, чтобы привлечь к себе внимание такого человека, как Боров.