Чтение онлайн

Но опять-таки, половина купленных мной вещей — товары регулярной необходимости, особенно это относится к шоколадкам и упаковке тампонов.

Это гораздо лучшее объяснение для окружающих, чем депрессия после того, как я стала свидетелем того, что у меня на глазах убили одну из моих самых близких подруг.

Кролика я не выпускаю из рук, пока мы не возвращаемся в отель. Я обнимаю его даже тогда, когда Шестой сажает меня на стул и начинает красить мне волосы.

Я вынуждена отложить его, когда запрыгиваю в душ, чтобы смыть остатки краски, но как только вытираюсь, сразу же прижимаю его к себе.

— Лейси? — наконец-то подает Шестой голос после того, как целое утро молчал.

Я вскидываю голову и смотрю на него. Он смотрит на меня с некоторым недоумением, выгнув бровь.

Полагаю, моя внезапная одержимость плюшевой зверушкой кажется ему странной. Непохоже, чтобы Шестому были знакомы такие эмоции.

А может и знакомы, просто он сам не понимает.

— Комфорт, — отвечаю я и зарываюсь лицом в макушку кролика.

Я не могу найти этот комфорт в Шестом, а больше никого рядом нет.

Я, мой кролик, мое разбитое сердце и мои слезы.

И плачу я не из-за ситуации, в которой оказалась, я скорблю по той себе, которой больше нет. По всем смертям, которые произошли по моей вине, по смерти хорошей подруги. По той толике времени, которая мне осталась, прежде чем я стану очередной жертвой. Я скорблю по себе.

Все изменилось.

***

Бедра Шестого ударяются о мои, вынуждая меня выгнуться под ним. С губ срывается стон, пока он пытается выйти из меня. Рты поглощают друг друга, забирая все, что только можно, губы и языки манят попробовать их на вкус. Лихорадочные, поглощающие душу поцелуи параллельно со стирающими разум толчками, выталкивающими все мысли.

Два дня Шестой не мешал мне хандрить, поскольку был занят переговорами с Пятым и попытками выяснить местонахождение Джейсона.

Шестой парень немногословный, но его тело «говорит» не переставая. Руки у него грубые, прикосновения сильные и уверенные, и он использует их, чтобы превратить меня в дрожащую беспомощную куклу, умоляющую его о милости.

Он задрал мне ноги вверх, закинул их себе на руки, а сам придавил меня к матрасу, тем самым вынуждая меня принимать каждый толчок его члена, врезающегося в мою киску. Он входит так глубоко, что кожу покалывает, мышцы протестуют, и я забываю обо всем и обо всех, кроме него.

Шестой.

Шестой.

Шестой.

Мой Шестой.

Я напрягаюсь, застываю и кончаю, содрогаясь под ним и вокруг его плоти. Пока я кончаю, глаза зажмурены — я испытываю только страсть и желание.

Шестой ускоряет свои движения, вынудив меня забиться в его руках. Это уж слишком, чересчур напряженно. Он сводит меня с ума.

При каждом движении его мускулов пот с его лба капает мне на шею. Шестой впивается зубами мне в кожу, сдерживая крик, пока его бедра двигаются вперед, стремясь войти как можно глубже.

Я чувствую, как его плоть содрогается во мне, пока он кончает. Еще несколько толчков, и его хватка ослабевает, руки выскальзывают из-под моих ног, и он ложится рядом со мной, придавив мою грудную клетку своей.

У меня нет сил пошевелить ногами, и я расслабленно опускаю их на кровать, а руки остаются в том же положении, в каком их держал Шестой.

Мы оба тяжело дышим, приходя в себя после фееричного экстаза, наши тела обмякли.

Не знаю, известно ли ему, что он делает, понимает ли он, но впервые за последние несколько дней я словно очнулась и вышла из тумана.

Чертов волшебный член.

— Настоящий мужик, — говорю я, все еще пребывая в желеобразном состоянии и словно находясь внутри какого-то пузыря. Какое-то время я точно не буду шевелиться.

Шестой молчит, вообще не роняет ни звука, но я чувствую, как его грудь двигается, и затем ощущаю, как он покрывает поцелуями мою шею.

Блаженное состояние после нашего фантастического секса внезапно прерывается телефонным звонком. Меня удивляет, насколько молниеносно реагирует Шестой. Только что его тяжелое тело прижимало меня к матрасу, и вот он уже вышел из меня, скатился в сторону и вскочил.

Впрочем, мы оба мокрые от пота, и ему только и надо было, что сделать небольшой толчок, и он спокойно пролетел по лужам пота через всю комнату.

— Да, — отвечает он на звонок. Затем молчит несколько мгновений, пока человек что-то говорит. Лицо Шестого сохраняет непроницаемое выражение. Это Джейсон? — Да… Ладно.

Шестой отключается, а я выжидающе на него смотрю.

— Нам нужно принять душ и одеться.

— Да я пошевелиться не могу.

Шестой не говорит ни слова, просто подходит к кровати, хватает меня за лодыжки и, подтянув к себе, перекидывает себе через плечо.

— Блин! — я хихикаю, но хихиканье сразу же переходит в стон, когда я вижу его крепкий зад. Меня посещает желание шлепнуть его или ущипнуть, но прежде чем я успеваю сделать это, он уже опускает меня в ванную и включает душ.

Я начинаю верещать, когда на меня брызгает ледяная вода, и пытаюсь выпрыгнуть, но Шестой обхватывает меня рукой и не дает сбежать.

Даже будучи в шоковом состоянии, я слышу, как он довольно хмыкает.

— Находишь это забавным? — интересуюсь я. Скрестив руки на груди, я дрожу под струями едва начавшей согреваться воды.

Шестой ничего не отвечает, просто кивает и тоже забирается в ванную. В узкой ванной тесно, но мы как-то умещаемся.

— Обязательно было устраивать такой бардак? — спрашиваю я, намыливаясь.

— Ага.

Я закатываю глаза и качаю головой. Не сомневалась, что он ответит именно так.

Совместный душ занимает немного больше времени, чем обычно, но несколько минут спустя мы уже одеваемся, а затем направляемся к двери.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда мы отъезжаем от отеля.

Из-за его выходки я совсем забыла спросить, кто звонил.

— На встречу с Девятым.

— С Девятым? Он здесь?

Шестой кивает.

— Но как? Зачем?

— Он знал, что я направляюсь сюда, и, узнав новости, решил, что я по-прежнему в этом районе.

Я очень удивлена, когда вместо очередного дерьмотеля мы заезжаем на парковку пятизвездочного отеля «Венециан».

— Боже, а он останавливается в роскошных отелях, — вырывается у меня, когда я вылезаю из машины.

— Девятый всегда отличался излишней экстравагантностью.