Чтение онлайн

Больше этого никогда не будет.

Так же, как и все мои прочие воспоминания, она теперь в прошлом. Осталась только в моих воспоминаниях.

Еще один фрагмент жизни Пейсли, который теперь тоже недосягаем.

Голову пронзает боль, когда Шестой больно дергает меня за волосы.

— Ты тут?

Я киваю, и очередная слезинка скатывается вниз по щеке.

Но это не конец. Нам еще предстоит все прояснить.

— Сука! — ругается Седьмой.

Шестой следует за его взглядом. Не проходит и секунды, как он дергает меня за руку и заставляет встать.

Мы выбегаем из лаборатории и бежим по коридору — мимо мелькают лежащие на полу тела.

Мы убегаем, — понимаю я, — потому что что-то пошло не так.

Организм начинает с бешеной скоростью вырабатывать адреналин, растекаясь по телу, и предупреждение об опасности в мозгу сменяется паникой. Когда мы добегаем до двери, Шестой дергает меня за руку и выпихивает вперед.

Мы не останавливаемся, бежим не сбавляя темпа, пока не оказываемся у машины.

Вставив ключ в зажигание, Шестой резко заводит машину и сразу давит ногой на газ.

Едва машина срывается с места, в окно я вижу огненный шар. Секундой позже раздается грохот взрыва.

Машину встряхивает взрывной волной и заднее стекло взрывается. Вскинув руки, я пытаюсь прикрыться от дождя осколков, а все тело тоже встряхивает. Снаружи машины тоже все будто подпрыгивает, а затем машина разгоняется, и мы уезжаем.

Оглянувшись назад, вижу, как колеблющиеся языки пламени полностью поглощают здание.

И только теперь на меня нападает оцепенение.

За последние два месяца я изменилась и как-то подзабыла, как оказалась там, где сейчас нахожусь. Как мне удалось выжить и почему.

Почему я до сих пор дышу, когда стольких людей этой возможности лишили.

Потому что я воспользовалась своей ситуацией, когда та давила на меня. Зная, что времени у меня осталось мало, я воспользовалась возможностью испробовать все то, что вечно откладывала на потом, и что внезапно стало для меня предсмертным списком желаний.

И я живу, наверное, даже по-настоящему. Лучше, чем раньше, потому что важна каждая минутка. И поэтому я совершаю вещи, которыми не могу гордиться, и вижу ужасы, которые предпочла бы никогда не видеть.

Пока мы мчимся по улицам, я пальцами вытряхиваю осколки стекла из хвостика. Седьмой едет впереди нас.

Спустя десять минут гонки, мы сворачиваем на заброшенную парковку.

Выйдя из машин, Шестой и Седьмой идут навстречу друг другу, а я плетусь позади, продолжая вытряхивать стекло из волос.

— Как кто-то узнал, что мы будем там? — спрашивает Шестой. Это просто вопрос, а не обвинение, как я предполагала.

Седьмой качает головой.

— Я все тщательно разведал, мне все показалось вполне спокойным.

— Ты пользовался компьютером?

— Само собой разумеется, — отвечает Седьмой с легким оттенком раздражения в голосе.

— Как вел себя Джейсон, когда вы с ним разговаривали?

— Нормально.

— Тебе не показалось, что он напуган или вообще в бегах?

Седьмой снова качает головой.

— Да все так же как обычно. Мы пошутили на счет казино и на счет того, что мне будет сложно найти цель со всеми этими пьяными отдыхающими на улицах.

Не очень-то похоже на Джейсона, с которым мы встречались пару недель назад. И тот факт, что Шестому и остальным не удалось связаться с ним, только подтверждает эту ужасную теорию.

Может быть, Джейсон не на их стороне.

Шестой запускает руку в волосы, а я, склонив голову набок, наблюдаю за ним. Именно так выражается его беспокойство и тревога.

Ситуация, которая, казалось, должна быть под полным контролем, не поддается управлению. Не то, чтобы Шестой мог подстроиться и измениться, просто в такие моменты проявляются его отличительные черты характера.

— Я встречался с Пятым, Первой и Девятым около недели назад. Первая тебя ищет. Мы пытаемся собрать всех вместе.

— Зачем? — интересуется Седьмой.

— Хотим наведаться в Лэнгли, — поясняет Шестой. Я вижу, как глаза Седьмого едва заметно округляются. — Держись неподалеку, я разыщу тебя, когда мы будем готовы.

— Считаешь, что нас раскрыли? — спрашивает Седьмой, очевидно наконец-то забеспокоившийся касательно происходящего.

— Не знаю, но будь начеку, — и Шестой протягивает ему руку.

Седьмой отвечает на рукопожатие и крепко пожимает ладонь Шестого.

— Ты тоже. И избавься от этой кошки раньше, чем станет поздно.

Услышав, что меня снова назвали кошкой, у меня дергается глаз. И пока Седьмой идет к своей машине, я делаю не самый пристойный жест, как раз когда, ко мне разворачивается Шестой.

Он подходит ко мне — выражение лица, как обычно мужественное — и, протянув руку, вытаскивает осколок из моих волос.

— Поехали.

Подавив вздох, сажусь в машину.

Всю дорогу до мотеля мы молчим. И пока поднимаемся по лестнице тоже.

Молча входим в номер. Потом я также молча раздеваюсь и, натянув футболку, забираюсь в кровать.

Молчу, потому что мозг пребывает в оцепенении.

— Она бы умерла, даже если бы тебя там не было, — подает голос Шестой, пока я изучаю стенку.

О нет. Заткнись.

— А могла и не умереть. Если бы Седьмой поехал туда утром, как собирался, — отвечаю я низким безжизненным голосом.

Внезапно клетчато-цветочный узор стен вызывает у меня жуткий интерес.

— Тогда погибло бы гораздо больше людей.

Почему он никак не заткнется?

— А тебе то что? Мы же для тебя скот. Глупые животные, скитающиеся по земле, — из уголка глаза срывается слеза и капает мне на запястье.

— Я знаю, что ты очень ценишь жизнь.