Чтение онлайн

В дороге 14 мухаррама было полное лунное затмение. Мы совершили намаз хусуф, который совершают во время затмения луны. Нам стало известно, что вместе с нами этот намаз совершили и персы. Затмение луны и её выход из тени я наблюдал через бинокль.

В соседней каюте ехал персидский имам по имени Мухаммад. Хотя по внешнему виду и одежде он походил на араба, разговаривал он на тюркском языке. Сказал, что принадлежит к мазхабу шафии. Но ни к суннитам, ни к шафиитам он не присоединился. Однажды я видел, что он читает книгу «Мукаддимат Ибн Халдун». Он спросил, есть ли у меня эта книга. Когда я ответил утвердительно, Мухаммад сказал, что в ней есть строки о разногласии между сахабами и он не может вникнуть в суть этого. Он листал книгу, чтобы показать мне эти строки, но не нашёл их. Этот человек вёл себя очень важно, мне показалось, что он обладает некоторыми знаниями.

На 20-й день своего путешествия мы живыми и здоровыми прибыли в Стамбул. Оттуда послали телеграмму в Казань».

Возвращаясь из хаджа, Марджани пробыл в Стамбуле лишь четыре дня. Его товарищи спешили вернуться. Марджани не хотел отставать от них, поэтому был вынужден отправиться вместе с ними. Он и сам рассказывал, что у него остались дела в Стамбуле. «Если бы я остался там на несколько дней, я бы увиделся с султаном. Но я посчитал, что эта встреча не стоит того, чтобы отставать от друзей. Подумал, что одному будет сложно возвращаться». За эти четыре дня он посетил некоторые медресе Стамбула. Купил книги по истории, географии, математике. Встретился с бывшим министром образования Муниф-пашой, Шарифом ‘Ауном, Ахмадом Ас‘адом, шейхом Сулейманом и ещё несколькими людьми. Об этих встречах он пишет следующее: «Возвращаясь из хаджа, я встретился и имел долгую беседу с Муниф-пашой. Он оказался очень приятным и справедливым человеком. Сказал, что владеет пятью языками. Мы и сами стали свидетелями того, как на арабском и персидском языках он разговаривал так же свободно, как на родном. Сыновья 8 и 4 лет также знают персидский. Позвав их к нам, перед нами разговаривал с ними на персидском. Старшему сыну на персидском языке сказал: «Поцелуй руку этого человека». Сын подошёл и поцеловал мне руку.

В доме паши стояло чучело большого медведя. Это был медведь, застреленный российским императором. Говорят, будто император подарил этого медведя послу Турции в Петербурге Халил-паше, а тот подарил Муниф-паше. На первом этаже дома мы поели суп, а на верхнем этаже нас угостили чаем и кофе. Домашняя утварь у него очень красива и утончённа. Мы удивились, увидев столы и стулья, сделанные из золота.

В доме мы увидели мраморную женскую статую. Должно быть, для проверки наших знаний, он спросил, сколько она стоит. Потом сам же ответил: «Автор этой работы – очень талантливый скульптор. Поэтому и стоит она 7000 рублей». С нами он по большей части общался на арабском и персидском, а иногда – на тюркском. Подарил нам книги «Сирр ал-лайал фи ал-калб ва ал-ибдал», «Путевые заметки о Бразилии». Я тоже подарил ему некоторые из своих произведений. Будучи у паши, мы увидели нескольких уважаемых и известных людей, заходивших к нему. Одного из них нам представили как зятя султана ‘Абд ал-Маджида. Мы очень хорошо общались с пашой. Прощаясь с нами, он проводил нас до дверей и сказал: «Если вам понадобится какая-либо книга, напишите мне, пришлю её без промедления».

Потом на пароходе мы направились в Одессу, далее по железной дороге – в Нижний, а после на почтовых лошадях и санях приехали в Казань. О нашем выезде из Нижнего мы отправили в Казань телеграмму. В Свияге и Услоне нас встретили многочисленные шакирды и друзья. 30 мухаррама 1298 х. / 20 декабря 1880 г. перед предвечерним намазом мы вернулись в Казань. На пороге 1-й мечети встретились с друзьями, спутниками и учениками. В мечети совершили дополнительный и предвечерний намазы, потом я в здравии вернулся домой и встретился с родными».

До сегодняшнего дня между нашим Духовным управлением и муллами нет какого-либо посредника. Каждый мударрис, имам и муэдзин обращаются непосредственно в Управление. Если между муллами и муэдзинами возникает какое-либо разногласие, это дело рассматривает и выносит приговор по нему само Управление. Но так как его влияние распространяется на огромную территорию, а в составе его всего несколько кади, оно не может рассматривать возложенные на него дела должным образом. Решение разногласий, возникающих между приходами и муллами, затягивается на долгое время. Иногда истина бывает не очевидна, не понятна, поэтому приходится решать дело в судебном порядке. Таким образом, впустую проделывается много работы.

Для решения этих неудобств в государствах, где есть фиксированные законы, между высшим и низшим духовенствами существует средний слой. Он наблюдает за духовенством низшего разряда, в случае совершения ошибок делает замечания, а при возникновении разногласий рассматривает и решает эти вопросы. И лишь люди, не согласные с решением низшего и среднего духовенства, обращаются к высшим чинам. В таком случае сохраняется больший порядок, дела решаются легче и более справедливо. У нас же, несмотря на то, что ахуны считаются выше простых мулл, у них нет специального разрешения, и имамам необязательно подчиняться им. Ахунство является лишь почётным званием.

В 1284 х./1867 г. Марджани был утверждён ахуном и мухтасибом. Потом он решил сделать ахунов посредниками между Духовным управлением и муллами, чтобы при возникновении разногласий между муллами именно ахуны принимали решение. Обратившись с письмом к муфтию Салимгараю, предложил выбирать ахунов лишь из числа известных мударрисов, дать им некоторые полномочия, чтобы они могли надзирать за некоторыми делами мулл [61] . После утверждения его ахуном губернии, через становых приставов Марджани сделал перепись ахунов Казанской губернии и других уездов, записал количество, имена и фамилии мулл в уездах, места их назначения имамами (эти записи сохранились в библиотеке Марджани). По совету муфтия Салимгарая выпустил некоторые указы. Однажды по приказу губернатора Казани распространил среди ахунов и мулл, живущих в других районах, указ о том, что необходимо заниматься профилактикой холеры, уделять внимание личной гигиене, обращаться к врачам, а больным женщинам консультироваться у акушеров. Выше мы уже писали о том, что, будучи ахуном, Марджани по просьбе губернатора написал брошюру о необходимости защищать животных и быть милосердными к ним. Эта брошюра была издана за государственный счёт.

Одним из самых спорных вопросов среди мулл при Марджани был вопрос о начале поста и совершении праздничного намаза. Было время, когда в некоторых местах этот намаз совершали два-три дня, а в двух приходах одного города читали праздничные намазы в течение двух дней. До своего назначения ахуном Марджани не раз советовался с муллами Казани по этому поводу, но не смог выработать устраивающее всех решение. Почти ежегодно в Казани и её пригородах каждая сторона высказывала новое мнение относительно поста и праздничных намазов, приводила свои доказательства, хотя они и были слабыми. Таким образом, разногласие продолжалось из года в год. После назначения его ахуном Марджани посчитал правильным для решения этого конфликта полномочия по определению времени поста и праздничных намазов передать в руки ахунов. И по приказу муфтия он распространил указ об этом среди имамов Казани.

«Вниманию всех уважаемых имамов Казани: муфтий ислама приказывает напомнить всем имамам: пусть они придут к общему мнению по поводу месяца рамадан и совершении праздничных намазов. Несомненно, в 1290 х./1873 г. начало рамадана приходится на среду, пост следует начать именно в этот день.

Решение, в котором нет сомнений, и необходимое дело не требуется объяснять всем подробно. Поэтому во вторник вечером совершается намаз «таравих», а в среду мы станем теми, кому обязательно следует держать пост, даст Аллах. Заверьте подписью те, кто слышал это. Ва ас-салям, ахун Шихабутдин ибн Бахаутдин ал-Марджани. Понедельник, 29 шаабана 1290 х. / 22 октября 1873 г.».

Но то ли из-за того, что имамы Казани не до конца поняли цель Марджани, то ли из-за своей любви к склокам, то ли из-за недовольства тем, что Марджани стал их главой и начал отдавать приказы, они сочли этот приказ неподобающим. Возомнив, что слова Марджани противоречат шариату, они решили не следовать ему, и написали в Духовное управление рапорт следующего содержания.

«Уважаемому Собранию Уфы – Религиозному правлению, назначенному для надзора и должного исполнения шариата Мухаммада (да благословит его Аллах и да приветствует) от нижеперечисленных имамов Казани рапорт.

Мы, имамы Казани, во вторник 29 шаабана написали его [рапорт], будучи единодушны, и поставили подписи. Мы решили: если в этот день не будет видно луны либо будут сомнения в начале месяца рамадан, мы в этот день не будем совершать «таравих», а в среду не начнём пост. Поэтому вместе с примерно двумя сотнями людей внимательно вглядывались в небо, но не увидели луны, хотя погода была ясная. Поэтому мы посчитали, что коллективное чтение «таравиха» будет нововведением, мы не начали пост в назначенный день. Так как это не соответствовало шариату, мы думаем, что поступили правильно, не совершив «таравих». И мы, имамы, обиженные и униженные, просим у вас, чтобы названный выше ахун мулла Шихабутдин не издавал таких противоречащих шариату приказов, не заставлял нас подписывать их и не сбивал с пути шариата.